Так случалось с ней и прежде. Тогда, например, когда спасала Каро от убийц, подосланных женой императора. Комплекс героя — так по итогам своих безумств она называла это состояние. Впрочем, понимание всегда приходило к Герде задним числом, и, оглядываясь назад, она с удивлением обнаруживала совсем другую, непривычную себя на месте себя обычной. Однако сейчас время для рефлексий еще не наступило, и Герда действовала так, как действовала всегда, когда это было нужно.
Оставив Ивана в опочивальне, она схватила с прикроватной полки серебряный колокольчик и выскочила в коридор. Слуги всполошились довольно быстро. Она и до горницы своей еще не добралась, а на звук колокольчика прибежали уже служанка и слуга.
— Беги вниз! — крикнула Герда слуге, притормозив у двери в свои апартаменты. — Скажи охране, я приказала поднимать всех, способных носить оружие. В городе враги! Двери на запор, и пусть пошлют голубей в детинец, на княжеский двор и в Юрьев монастырь! Беги!
— Ты со мной! — оглянулась на служанку. — Поможешь одеться!
Уже вбежав в комнату, сообразила, что варяжскую колдунью и двух новгородских ведьм она может разбудить «посылом». Эти женщины все поймут и без объяснений. Они и сами настороже.
— Подожди! — остановила она служанку и, сосредоточившись, «позвала» сначала Неревину, затем Сигрид Норман и в довершение попробовала «докричаться» до Юэля, который как раз этой ночью «дежурил» по их маленькому отряду, разместившемуся в левом крыле подворья. Получилось у нее или нет, Герда не знала, но большего сейчас сделать все равно не могла. Сбросила шлафрок и, открыв сундук, вытащила подготовленный на такой как раз случай портплед. В нем, к слову, и нижнее белье было приготовлено, и поддевка под сверский костюм.
— Помогай!
Пока одевалась, хоромы начали оживать. Послышались возбужденные голоса, захлопали двери, раздались поспешные шаги. А когда напяливала кольчугу, кто-то с силой бухнул кулаком в дверь:
— Принцесса! — проорал из коридора Юэль Брух. — Я здесь!
— Входи! — разрешила Герда, поводя плечами под тяжестью легшего на них металла.
— Ну, что там? — оглянулась на успевшего облачиться в боевую броню великана, впрочем, возможно, он так и спал — во всеоружии, — с него станется.
— Какие-то не пойми кто попытались сломать ворота, — пробасил Юэль, поправляя на себе амуницию. — Охрана их копьями от решетки парка отогнала. Но кто такие и сколько, пока неизвестно. Сейчас стрелки на крышу поднимутся, оттуда будет виднее. На Славенском холме пожар. На Плотницком конце тоже виден огонь. Около детинца суета. Похоже на штурм.
— Что наши? — Герда надела «сбрую» заплечных ножен для катаны и потянулась за перевязью с абордажным мечом.
— Через пять минут все будут готовы, — отрапортовал Юэль. — Колдуньи оделись раньше всех. Они тебя услышали, я кстати тоже. Их будут сопровождать викинги. С тобой пойдем я и Тильда, остальные прикрывают. Действуем, как и договорились, сплоченной группой. Так мы сильнее.
— Я не против, — кивнула Герда, прилаживая на боку кобуру с метательными ножами. — Возьми там флягу! — показала на стол. — Налей вина.
— Зачем? — не понял Юэль. — У меня своя есть.
— Это другое, — покачала она головой. — Наливай!
Накинула плащ, натянула боевые перчатки, проверила карманы. Все было на месте. Осталось только «сдобрить» вино.
— Налил?
— Да, а…
— Подожди, — остановила она старшину. — Не закрывай!
Достала из сундука флакончик с «живью», влила редчайший и сложнейший в производстве эликсир во флягу.
— Вот теперь все! Закрой и взболтай. Один малый глоток придаст сил, два сделают тебя берсеркером. От трех сойдешь с ума, а от четырех — сдохнешь. Все понял?
— По твоему слову, — с уважением взглянул наемник на флягу.
Она была большая, как говорят в Гардарике, на «четыре чарки»[41]. Как раз на их маленький отряд.
Ивана Герда нашла внизу, в приемном зале дворца. Он был все еще не полностью одет, но вооружен — мечом на перевязи, — и занят делом: отдавал приказы и выслушивал доклады. Увидел Герду и тяжело вздохнул.
— Извини, принцесса! Зря я тебе не поверил. Твои-то люди все готовы, а мои с голыми задницами бегают!
— Оставь, князь! — Сейчас было не время считаться умом и меряться правотой. Даст бог, отобьются, тогда она с него спросит. — Что известно?
— В детинце бой, — поморщился Иван. — Там тоже кто-то открыл ворота. Предательство и измена!
— Ох, ты ж! — не выдержала Герда. — Да, как такое вообще могло случиться?!
— Не знаю, — хмуро ответил Иван и, отвернувшись от Герды, заговорил с кем-то из своих слуг:
— Вооружай людей, Кузьма. Топоры, вилы, рогатины — все, что есть.
— Принцесса! — Окликнула Герду подошедшая к ней Неревина. — На два слова.
Герда оглянулась на старуху, перевела взгляд на Алену:
— Слушаю тебя, милая.
— Я смотрела, — тихо сказала ей девушка, когда они отошли в сторону. — Предатели были в городе. Открыты две проездные башни. Атакующих немного. Не армия. Пара дружин. Может быть, чуть больше. Есть наши, русские, а есть и чужие. По говору поляки, но может быть, и литовцы из Новогрудка. Точнее не скажу. С ними колдуны, прикрывают нападение мороком.
