Идея вернуться в Полоцкое подворье Герде понравилась. Она привыкла к этому дворцу, как к своему собственному дому, которого у нее, на самом деле, никогда не было. Ей там было хорошо и удобно. Ей там нравилось. Единственная причина, по которой она поехала к Неревиной, заключалась в нежелании встречаться с Иваном. Разумеется, она понимала, чти эта встреча неизбежна, но разговор с ним мог состояться только тогда, когда она решит, что ей делать дальше. Никакие уговоры, обещания и клятвы со стороны Ивана не удержат ее в Новгороде, если она решит уехать. Но, с другой стороны, ей не требуются никакие объяснения с его стороны, извинения или заверения, чтобы остаться с Иваном и Шарлоттой, если таково будет ее решение. Однако выбор, который ей предстояло сделать, был не из тех, что принимаются по наитию и на скорую руку. Ей необходимо было продумать все следствия, вытекающие из этого решения, чтобы потом никогда уже к этому не возвращаться и ни о чем не жалеть. А между тем, сейчас она находилась в таком расстройстве чувств, что ни о каком здравом размышлении не могло идти и речи. Поэтому Герде нужна была пауза. День-два, — может быть, три, — чтобы привести себя и свои мысли в порядок и вернуть себе способность думать головой, а не сердцем или чем-нибудь еще.
Вернувшись в Полоцкое подворье, Герда всю оставшуюся часть дня занималась всякой ерундой. Выбирала платья на тот или иной случай, примеряла ногайскую кольчугу, раз уж китайская пришла в негодность, точила меч и кинжалы, ела — обед был великолепен, — пила ставленый мед, принимала ванну, но так и не решила, что ей делать. В конце концов, собралась ложиться спать, но тут ей доложили, что прибыла сестра Ивана Дарья, как раз перед мятежом отъехавшая в имение своего мужа, и хочет с ней говорить. Дарье Герда отказать не могла, хотя и предполагала, о чем пойдет речь.
«Будет уговаривать «
Однако не угадала, все оказалось куда горше, чем она могла себе представить.
— Здравствуй, Герда! — Выглядела Дарья ужасно, и куда делась ее красота. Красные глаза, белое, мучнистое, опухшее лицо. — Спасибо, что не отказалась принять.
— Что случилось? — подалась к ней Герда, почуяв горький запах беды.
— Борис убит, — мертвым голосом сообщила Дарья.
— Где? Когда? — не поняла Герда, ведь она знала, что во время мятежа мужа Дарьи, псковского посадника Кротова в Новгороде не было.
— Той ночью… В Пскове… Там тоже смута случилась…
— Ох, ты ж! — Герда бросилась к Дарье. Обняла. Прижала к груди.
— Днем гонец из Пскова прискакал… — всхлипнула Дарья. — От Кротова старшего — отца Бориса…
Постояли. Дарья плакала. Герда держала ее в объятиях. Не отпускала.
— Можно я с тобой поживу…
— Ты о чем? — не поняла Герда. — Это же твой дом, а не мой.
— Не мой уж точно, — добавила, не удержавшись.
— Но Иван оставил его тебе, разве нет? — подняла к ней заплаканное лицо бедная женщина.
— Нет, — покачала головой Герда. — Ты, видно, неправильно поняла. Не оставил, а разрешил пожить, пока не решу, что делать дальше…
— А потом?
— А потом я или останусь, но уже не в Полоцком подворье, или уеду. Пока не решила.
— Герда…
— Да?
— Я, конечно, не знатного происхождения…
— Ты это к чему? — не поняла женщину Герда.
— Возьми меня на службу, — неожиданно попросила Дарья.
— Так… Идем-ка сядем. — Честно говоря, Герда была удивлена и, пожалуй, даже обескуражена. Что за притча? Какая служба?
— Дети где? — спросила, сообразив, что Дарья не одна. У нее дети.
— Здесь, внизу.
— Иди, тогда, — предложила Герда, — распоряжайся. Устраивайтесь. А как заснут, приходи. Расскажешь, что приключилось. Договорились?
— А?.. — встревожилась Дарья.
— Если ничего другого не придумаем, место подруги у меня для тебя всегда найдется, — успокоила несчастную женщину Герда. — А если будет нужен официальный статус, станешь моей фрейлиной, вот только двора у меня нет… Впрочем, неважно. Иди, Дарья, устраивай детей…
Дарья кивнула с явным облегчением, хотя, казалось бы, за что благодарить? И что, вообще, здесь происходит, если молочная сестра Великого князя просит защиты у принцессы без королевства? Последняя мысль, возвратила Герду туда, куда она старательно пыталась не заходить уже второй день кряду.
«Если это проклятие, то кто меня проклял и за что?»
