Приходилось признать, что этот кто-то весьма изобретательный сукин сын, хотя, возможно, что речь идет не о мужчине, а о женщине. Бог или богиня, колдунья или колдун, но кто бы это ни был, похоже, Герде уготована, в своем роде, участь Сизифа. Стоит ей приблизиться к вершине, как «камень» срывается, и она снова оказывается в проигрыше. Появление в ее жизни Ивана еще недавно казалось ей невероятной удачей. Такая любовь! Такой мужчина! А в результате, он женится на другой, и другой достанется великокняжеская корона. А она или удалится в изгнание, или… Или что? Каким может быть ее будущее здесь, в Новгороде, если Иван взойдет на великокняжеский трон и женится на Шарлотте? Это стоило обдумать, как и то, куда ей податься, если все-таки уехать? Вот только мысли не шли. Не было идей.
Пока предавалась этим грустным размышлениям, успела выпить кубок меда и сжевать пару пряников. И по ходу дела сообразила, что все время что-нибудь жует.
«Наверное, это я так нервы успокаиваю… или горечь заедаю», — Герда покачала головой, словно, удивлялась собственной слабости, но, тем не менее, ухватила с блюда еще один пряник, откусила довольно приличный кусок и, отложив в сторону, потянулась к серебряному кувшину с крепким ставленым медом. Наполнила свой кубок, сделала пару медленных глотков, смакуя вкус и аромат напитка, проведшего в закопанных в землю просмоленных бочках долгие сорок лет, и вернулась к прянику. Так и дождалась Дарью.
— Садись, — предложила женщине. — Ешь, пей, — повела рукой, указывая на заставленный блюдами и кувшинами стол, — рассказывай.
— Да, не о чем рассказывать, — вздохнула Дарья. Выглядела она сейчас чуть получше. — Муж погиб, остальное и так понятно.
— Дарья! — покачала головой Герда. — Ты забываешь, что я не из Гардарики, и законов ваших не знаю. Поэтому расскажи и объясни, в чем проблема, тогда я смогу тебе помочь. По крайней мере, попытаюсь.
— А у вас разве не так? — удивилась сестра Ивана.
— Я даже не знаю, о чем мы говорим, — пожала плечами Герда.
— Я вдова теперь, — сказала тогда Дарья и посмотрела на Герду так, словно эти слова все объясняли.
— Я поняла, — кивнула Герда. — И я тебе соболезную, но все еще не понимаю, что из этого следует.
— Борис не оставил завещания. Обещал составить когда-нибудь потом, но так и не собрался.
— Это плохо, — поняла Герда. — А что, по вашему закону тебе ничего не положено, как вдове? Ну, дом там… Есть же у вас дом? Украшения, деньги…
— Только украшения и те деньги, что находятся у меня на руках, — объяснила Дарья. — Но дело не в этом. Денег бы мне Иван дал, только попроси.
— Но… — напомнила Герда.
— У меня трое детей от Бориса, и один из них сын. Он наследник. Но до его совершеннолетия все права переходят к отцу Бориса. В его доме мне придется жить, ему подчиняться…
— Что-то еще? — уловила Герда некую недосказанность.
— Отец Бориса на меня давно глаз положил, — нехотя призналась Дарья. — Не был бы Борис в силе, его отец давно бы меня… — краска залила ее лицо, а в глазах появились слезы. — У нас такое не редкость. Сноха молодая, жена старая, а вся власть у свекра. Но Борис имел свою власть, да еще князь Иван… А теперь за меня заступиться некому. Войду в его дом, значит и под него лечь должна…
— Не понимаю! — Герда, и в самом деле, ничего не понимала. — Погиб твой муж, это беда. Но брат-то твой жив. Неужели Иван не вмешается?
— Он теперь Великий князь, ему нельзя, — покачала головой Дарья.
— Закон запрещает? — удивилась Герда.
— Нет, — вздохнула бедная женщина, — закон не запрещает. Не позволяет традиция. Великий князь силен поддержкой народа. А народ — это главы семей и их сыновья. Поставить под сомнение права главы рода, означает поколебать собственную власть. Иван на это не пойдет. А ты иностранная принцесса, если поступлю к тебе на службу, мне никто не указ, потому что на тебя наша традиция не распространяется.
— Раз так, считай, что поступила на службу.
Однако, говоря это Дарье, думала Герда не о ней, а о себе. Сестра Ивана, сама того не подозревая, разрушила своими словами последние иллюзии, которые оставались у Герды. Если Иван не пойдет на такое незначительное, в сущности, отступление от традиции ради любимой сестры, то ради «
На этот раз Герда проснулась сама, а убийца в этот момент приблизился к ее кровати настолько близко, что ему оставалось сделать всего два или три шага. От неожиданности, от ударившего ее под дых мгновенного страха, Герда забыла, что она колдунья. Но вот рефлексы, вбитые в нее в школе «Неофелис», сработали, как надо. У нее под подушками лежали два метательный ножа — под левую и под правую руку, — и кинжал. Выбор оружия диктовала целесообразность, и автоматизм движения ее не подвел: Герда метнула нож с левой руки, одновременно меняя положение тела на кровати. Теперь уже ее правая рука дотянулась до кинжала, а тело меду тем продолжило вращательное движение, и в левую руку лег второй нож — тот, который изначально предназначался для правой руки.
