Голубка и ворон полностью

Малека.

Повзрослевшего. До которого можно дотронуться.

Вернувшись в свое физическое тело, Кэсси проснулась. Она долго ворочалась с боку на бок в попытке заснуть, заснуть по-настоящему, но веки никак не желали наливаться тяжестью. Выскользнув из постели, она вышла на балкон и села, свесив ноги через край. Прохладный ветерок обдувал щеки и ерошил перья, заключая ее в свои любящие объятия. Наклонившись вперед, девушка уперлась лбом в перила, вцепившись руками в стойки, и принялась рассматривать луну, кремовую, сияющую и такую знакомую.

Напоминающую глаза ее матери.

«Еще две недели», – в последний раз подумала Кэсси.

Потом она вернется домой, где соленый воздух кажется сладким от разлитой в нем магии, и Малек заключит ее в свои объятия. Она много раз пыталась представить это мгновение в своих мечтах, но у нее никогда не получалось. Потому что даже магия имеет границы, и кое-что невозможно почувствовать, пока оно не станет осязаемым, физическим, реальным.

Затерявшись в своих фантазиях и любовании луной, Кэсси не обратила внимания на маленькую белую стрелку, промелькнувшую по ночному небосводу подобно падающей звезде и пропавшую. Лишь много позже она сообразила, что это была Лиана, в очередной раз ищущая неприятностей.

«Это плохая идея. Это плохая идея», – снова и снова повторяла Лиана, стоя на балконе и глядя сквозь щель в неплотно задернутых шторах на распростертого на кровати ворона. Когда они разговаривали в последний раз, он на повышенных тонах велел ей покинуть его комнату – помещение с хрустальными стенами в тысячах километров отсюда, хотя с тем же успехом могло быть и то, что сейчас перед ней. Еще он сказал, что они не друзья и что он позабудет все, с ней связанное. Он действительно все это наговорил, однако сегодня на площади, когда стали сыпаться камни и он закрыл ее своим телом, его слова были совсем другими.

«Я держу тебя».

Выйдя из тени, Лиана вступила в мягкий круг света, отбрасываемый прикроватной лампой, еще горящей, хотя масла в ней почти не осталось. Она различила черты его лица, кажущиеся спокойными во сне, но не умиротворенными. Лиана не могла припомнить, видела ли она его когда-нибудь совершенно расслабленным – он как будто всю жизнь балансирует на грани, – но сегодня ей известна причина страданий: переломы в полых костях, кровь, запекшаяся между перьями. С этим она, по крайней мере, умеет справляться, хочет он того или нет.

Лиана опустилась на колени возле его матраса, склонившись над обнаженными плечами Рэйфа, и легонько провела пальцами по кончикам его перьев, чувствуя, как под кожей пробуждается магия.

Рэйф вздохнул.

На мгновение складка у него на переносице пропала, и он моргнул. Лиана наблюдала, как он просыпается, как проясняется его зрение и в глазах вспыхивает удовлетворение от узнавания ее.

– Что?..

– Лежи спокойно, – мягко скомандовала Лиана, прижимая ладонь к его сломанному крылу. Юноша зашипел от боли, но она не убрала руку.

– Я в порядке, – запротестовал он.

– Ну, мне-то можешь не врать.

– Тебе не следовало приходить, – ворчливо отозвался Рэйф, улыбаясь уголками губ собственным словам, сказанным с упрямой гордостью. Его мышцы расслабились и реагировали на ее прикосновение, усиленное магией. Хотя выражение его лица оставалось непокорным, тело с благодарностью принимало передаваемую Лианой силу. – Я не нуждаюсь в твоей помощи.

– Не важно, в чем ты нуждаешься, а в чем нет. Я делаю то, что считаю нужным, – парировала она. – Поэтому лежи тихо и не трепыхайся. В отличие от тех тел, что я видела сложенными штабелями на площади, раздавленных детей и людей, отправившихся сегодня в постель, не зная, проснутся ли на следующее утро, тебе… – Она замолчала, собираясь с мыслями, вдруг сообразив, что почти рычит. – Тебе я в состоянии помочь.

Поморщившись, он закрыл глаза.

– Спасибо.

Слова благодарности были такими тихими, что Лиана едва их расслышала. Находясь с Рэйфом, она всегда держала наготове остроумные реплики, а тут растерялась и просто вздохнула.

– Это тебе спасибо. В противном случае я бы… меня бы… – Перед глазами промелькнуло яркое воспоминание несущейся прямо на нее каменной лавины. Доля секунды – и она была бы мертва. По позвоночнику пополз холодок. – За то, что спас мне жизнь.

– Ничего особенного, – смущенно пробормотал он, избегая ее взгляда. Наконец Рэйф взглянул на голубку – глубоко и выразительно.

Смотря ему в глаза, Лиана вопросительно вздернула бровь.

– Ты – пара моего брата, – предложил он в качестве объяснения, хотя вышло, скорее, напоминание – ей, ему, им обоим.

– Ты был уверен, что выживешь?

Выдержав долгую паузу, Рэйф ответил:

– Нет.