Асако Одзаки сидела за столом в углу, опустив глаза в пол. У нее были розовые тени на веках и ярко-зеленые контактные линзы, а из одежды футболка с группой «Бейбиметал», гольфы в шотландскую клетку и старые, видавшие виды «конверсы» — единственная молодежная вещь в ее облике. Все остальное прямо источало едкую иронию. Они устроились по обеим сторонам от девушки, Сакаи поставила на стол чашку какао.
— Асако, — начала она. — Я знаю, что ты не хочешь с нами разговаривать, так что у нас есть два варианта. Мы квалифицируем твою ночную шалость как незначительное правонарушение, и через десять минут ты свободна как ветер. Или же мы называем ее «преступлением на почве религиозной ненависти». А это, как ты понимаешь, повлечет последствия. Твое дело, конечно, но задумайся: 14-летняя ультранационалистка оскверняет дом зверски убитой семьи. Если мы станем развивать эту тему, пресса вцепится в тебя мертвой хваткой. Тебе это точно не понравится. Все твои тайны выйдут наружу, поверь, Асако. Мне этот путь не нравится. Лучше поговори с нами.
Девочка заморгала:
— О чем?
— О Кодаи Кийоте.
Асако скрестила руки на груди.
— «Рискованно рассуждать о счастье, которое не нуждается в словах».
Ивата фыркнул:
— Цитаты из Мисимы тебя не спасут, деточка. Если тебе нравится трахаться с мужиком, годящимся тебе в отцы, — ради бога. Но своим запирательством ты не поможешь Кийоте. Только себе навредишь.
Сакаи сверкнула на него глазами.
— Мы хотим только поговорить с ним, — улыбнулась Сакаи. — Кое-что прояснить.
Одзаки горько рассмеялась:
— Ну-ну. Слушайте, да я вообще не в курсе ни о какой убитой семье.
— Вот как? — Ивата поднял брови. — Может, ты не знаешь, кто такие Канесиро?
— Ну знаю, и что дальше?
— Еще скажи, что не нападала на Цунемасу Кане-сиро?
Девушка смерила его взглядом:
— Этот червяк унизил Кодаи, вот почему тот бежал из Токио. Думаете, я могла это проглотить? Может, я и малолетка, но эта корейская свинья меня недооценила. А Кодаи тут ни при чем.
Ивата потряс головой:
— Жаль, что ты пытаешься убедить нас, будто сама вырезала целую семью.
— Вырезала? О чем вы говорите! На него я напала, это да.
— То есть ты хочешь сказать, что не слышала об убийстве Канесиро? Ты что, газет не читаешь?
Девушка переводила взгляд с одного на другого.
— Да не знала я. Думала, они наконец съехали.
— Так когда ты на него напала? И где?
— Рядом с его работой. Недели три назад. Но похоже, вы и так все знаете.
Заговорила Сакаи:
— Ты говоришь, Киота уехал. И куда?
Ивате не понравилось, что она сменила тему разговора.
— В Ибараки. Его родители живут у горы Цукуба. Давайте, ищите его, мне плевать. Я тоже кое-что понимаю. Когда-нибудь он пожалеет, что бросил меня как тряпку. Кстати, знаете, в чем главное отличие между ними и нами? — Асако дернула подбородком в сторону Иваты. — Все мы сидим в дерьме, только они не тратят столько времени на нытье. Пошел он, Кодаи. Черт бы с ним. Но он никого не убивал, это точно.
Сакаи, еле сдерживая улыбку, подалась вперед и расстегнула наручники девушки. Та стала натягивать на покрасневшие запястья браслетики, а Сакаи, нависая над ней, сказала:
— Если ты солгала мне, я очень рассержусь.
Асако улыбнулась:
— Честно говоря, не хотелось бы.
— Ладно, ты свободна. И брось ты это дело.
Асако Одзаки поплелась к дверям, словно наконец-то закончилась скучнейшая лекция.
Сакаи отхлебнула нетронутое какао.
— Что ты на меня пялишься?
— Что ты вытворяешь? — спросил Ивата.
— Действую в рамках закона.
— А может, ты ее просто пожалела?
— Иди ты, Ивата. Она все нам рассказала.
— Она призналась, что испытывала ненависть к жертвам. Созналась, что напала на отца семейства. Она — член ультранационалистической организации. Где гарантия, что граффити — единственное, что она еще может выкинуть?
— Ну ладно. Расскажи Синдо, что подозреваешь малышку, а я отправлюсь на розыски Кийоты.
Ивата чертыхнулся себе под нос и поднялся. Он проводил Сакаи до машины и сел на пассажирское сиденье. Не реагируя на удивленный свист Сакаи, он опустил спинку и тут же отрубился.
Воскресенье. После молитвы Косуке полагалось свободное время. Одни мальчики играли на улице в пинг-понг, другие резались в вестибюле в карты. Ко-суке лежал на кровати и читал книгу. Он жил здесь уже третий год.
Насвистывая, руки в карманах, в спальне появился Кеи.
— Пойдем, чё покажу?
— Что?
— Хочешь или нет?
Косуке спрятал книгу под подушку и пошел за Кеи. Дойдя до низкого ограждения, они перепрыгнули через него и направились в лес.
Если они дойдут до высоких деревьев — они в безопасности. Так говорил Кеи, и Косуке верил ему. Другие мальчики не общались с Кеи, но того это не волновало.
Косуке наблюдал, как ловко Кеи шел по упавшему дереву, расставив руки словно канатоходец.
— Почему они не пускают тебя в лес?
— Меня? — Кеи улыбнулся и спрыгнул. — Не меня, а нас, Ивата!
— Ладно, нас.
— Из-за медведя. Во всяком случае, они так говорят.
— Медведя?
