– Пойдемте сегодня вечером к синьоре Саккарди. Мы не возбудим подозрений, так как нас примут за скучающих проезжих иностранцев. Ручини в Милане, и нам никто не помешает во время нашего посещения. Хотите пойти вместе?
– Охотно, но что вы скажете Диане?
– Ничего. Мы просто не явимся во дворец к обеду; это предотвратит всякие объяснения. Я уверен, что мы не вернемся с пустыми руками, и я смогу сообщить Диане, какое странное общество посещает ее рыцарь.
До обеда было еще далеко, и, чтобы убить время, Джимми и сэр Реджинальд отправились пешком к ресторану Вида. Наступали сумерки. Они охватывали постепенно неосвещенные переулки, куда попадали полосы света из лавочек с низким потолком. Они чернили воду канала, усеянную насекомыми. Мерчерия была полна людьми, торопившимися в маленькие кино квартала, где их ожидали извечные ковбои, неутомимо скачущие на экранах старого континента. Сэр Реджинальд любил безлюдные дорожки, где он тщетно искал след туфли сенатора или забытую карету маркизы, направлявшейся в Fenice. Сэр Реджинальд и Джимми брели через лабиринт перекрещивающихся уличек. Они выходили из темного переулка, чтобы обойти улицу, и проходили под черным сводом, выходили на площадь, под покровом бледного неба. Они вдыхали сырой запах овощной лавочки, расцвеченной томатами, мирабелью и терновником, и приторный запах пыльной лавчонки старьевщика, полной гнилого дерева, старой парчи, потускневших зеркал и поблекших кукол. Потом вдруг натыкались на потемневшую стену церкви, усеянную лепными фигурами, засиженными птицами. Они поворачивали за церковь, выходили опять на улицу, выходившую на испещренный линиями двор, поворачивали налево. Проходили Мерчерию снова пересекали волну прохожих и, пройдя галерею, поднимались на мостик с арками, возвращались к Мерчерии, подходили к статуе Гольдони, излюбленному насесту голубей.
– Скорее к мосту Риальто! – воскликнул Джимми. – В этом проклятом городе и кошка не нашла бы своих котят!
Они прошли по плоским ступенькам удивительного моста, заполненного жилищами, в которых в течение пятисот лет спят, едят и размножаются некоторые привилегированные венецианцы. Они очутились на противоположном берегу Большого канала и подошли к ресторану Вида, хозяин которого считает своим патроном святого Джакомо-даль-Орио. В десять часов они решили, что наступило подходящее время для посещения увеселительных мест, и подошли к дому на улице святого Луки.
Джимми остановился на мосту площади Манэни и указал сэру Реджинальду на дом.
– Вот он. Вы сомневались что я его узнаю. Два часа стоять на посту на углу этой улицы, и после этого даже не увидеть Ручини…
– Где же вход? С канала или по улице?
– Посмотрим другую сторону этого дома.
Они направились в маленькую темную уличку, название которой Джимми прочел вслух:
– Calle degli Assassint[55].. Отлично!.. Название многообещающее!
Сэр Реджинальд остановился, живо заинтересованный:
– Ах, вот, наконец, эта улица убийц, о которой пишут в старых венецианских хрониках. В этом квартале совершались бесчисленные преступления. Кажется, из-за этого власти запретили ношение остроконечных греческих бород в 1128 году. Эта мода помогала преступникам скрываться и работать кинжалом без малейшего риска.
– Но души сенаторов могут быть спокойны, мы оба бриты – пошутил Джимми. Давайте ориентироваться. Дом должен находиться налево, в этом глухом переулке.
Они остановились перед зеленой дверью и прочли надпись на медной дощечке:
СИНЬОРА САККАРДИ
Они позвонили. Открыла старушка в сером платье и белом переднике. Передняя была освещена лампочкой, напоминавшей блестящий венчик огромного цветка желтой бумаги.
– Добрый вечер, синьора, – проговорил Джимми, как только мог лучше по-итальянски. – Синьора Саккарди дома?
Старушка ввела их в банальную гостиную, отличавшуюся от всех гостиных такого типа лишь литографией короля Гумберта под рамкой с разбитым стеклом и несколькими старыми номерами Gazzettino illustrato на маленьком лакированном столике.
Джимми и Реджинальд с любопытством ждали. Скоро дверь отворилась, и вошла синьора Саккарди. Это была женщина лет сорока пяти, с черными волосами над желтоватым, слегка подведенным лицом. На ней было темное платье с овальным вырезом. На ее шее висел золотой крест на маленькой цепочке. Она любезно поздоровалась с двумя иностранцами, и, так как они плохо изъяснялись по-итальянски, она с удивительной легкостью заговорила по-английски:
– Вы проездом в Венеции, господа? Я это вижу… И после достопримечательностей святого Марка вам бы хотелось удостовериться в красоте другого сорта?
Джимми, притворяясь робким юношей, признался:
– Боже мой, синьора, нельзя же любоваться без конца Тинторетто и гробницами дожей. Нам сказали, что вы берете на себя развлечение скучающих туристов.
– Кто вам сообщил это?
– Швейцар гостиницы «Гельвеция».
Это удовлетворило мадам Саккарди.
– Прекрасно, господа, не угодно ли следовать за мной?
