— Нет, я так не думаю. Но и ты должна понять, что данная ситуация несколько оскорбительна для меня как для твоего жениха. Он появляется из ниоткуда, как черт из табакерки, как только узнает, что мы обручились, и предлагает тебе переехать в другой Дистрикт, — Пит провел рукой по своей шевелюре. — Он должен был разговаривать об этом с нами обоими. — он высказал это спокойно, но я заметила искорки гнева в его взгляде.
— Просто Гейл всегда такой.Вряд ли он намеренно пытался тебя оскорбить, — я замела мусор с пола и отправила его в помойное ведро. — Давай больше не будем из-за этого дергаться, ладно? — и обвила руками его шею. — Запечем индейку и в выходные пригласим в гости Хеймитча и Эффи, устроим пиршество. А из того, что потом останется, сделаешь пирожки с мясом. — я улыбалась, подумав об этом. Мне так нравилось смотреть как Пит делает начинку, замешивает тесто, какой аромат стоит по всему дому, когда он печет, как он наполняет наш дом теплом и уютом. Я так устала от подозрительности, царившей между нами в последние недели, так хотела вернуться к прежней простоте наших мирных отношений. — Что ты об этом думаешь? — спросила я.
Пит посмотрел на меня с намеком на улыбку, он все еще не был уверен, но уже не так переживал.
— Думаю, я мог бы попытаться. А твоя попытка отвлечь меня разговорами о еде на сей раз удалась, — сказал он и направился на выход, по пути выключая за собой свет.
***
Пит все еще настаивал, чтобы мне спали раздельно, и мне от этого было ужасно не по себе. Он этого мне не говорил, но, очевидно, Пит решил выждать какое-то время, чтобы убедиться, что его странные полу-приступы прекратились. По ночам мне было невыносимо одиноко — особенно сегодня, когда мне острее всего захотелось свернуться возле него под толстым одеялом и отогреться. Без него меня все время знобило, и, даже когда я забывалась беспокойным сном, я ощущала его отсутствие.
В один из таких моментов, в полудреме, я вдруг услышала, как кто-то тихонько стучится в мою дверь. Я тут же вскочила и похолодела, припомнив, что Пит велел держать дверь все время на замке. Никто не мог стучаться, кроме него, и все мое тело заныло от желания, так сильно меня потянуло ему открыть, пустить его в свою постель. Я знала, что если отопру, рискую дорого за это заплатить. Но было уже поздно, я замерзла, и мое невыносимое одиночество и тоска по Питу терзали меня, как резаная рана в боку. И я позволила голосу разума отступить, встала с кровати и убрала засов, и дверь тут же распахнулась будто сама собой.
Прислонясь к дверному косяку, я пыталась разглядеть его черты в темном коридоре. Он был босой, без рубашки, пижамные штаны приспущены на бедра. Я вообразила себе как они сейчас обтягивают его зад, и тут же вся задрожала от восторга и предвкушения. Не дожидаясь пока он сам войдет, я сделала шаг вперед и поцеловала его. Он тут же прижал меня изо всех сил к себе и яростно ответил на мой поцелуй. У меня ослабели колени, когда его эрекция прижалась к животу. Не давая ему сойти с места, я покрыла поцелуями — влажными, горячими — его шею и грудь, и спустилась ниже, по мягкой дорожке из светлых волосков. Встав на колени, я стянула с него штаны, и его восставшая эрекция буквально выскочила из них, оказавшись возле моей щеки.
Я запорхала языком по его головке, и он дернулся в моих пальцах. Пит запустил руки мне в волосы и схватился за мой затылок, направляя мои движения, а я уже открыла рот. И ощутила его неповторимый вкус, выпуклости и вены, которые теперь были мне так хорошо знакомы. С удовлетворенным стоном я полностью вобрала его в себя, посасывая, пока он не застонал, толкаясь бедрами мне в рот. Ухватившись за основание его члена ладонью, я стала ею двигать туда-сюда, ощущая языком гладкость его кожи, вбирая его в себя по максимуму, настолько это было физически возможно, вслушиваясь в его низкие стоны. Я провела по всей его длине кончиком языка, прежде чем вновь вобрать его в себя, ритм все нарастал и это было так хорошо, но меня застало врасплох то, как он внезапно кончил, даже не предупредив, струя ударила мне в глотку так внезапно, что я невольно закашлялась и была вынуждена сплюнуть его семя на пол.
— Ты должен был сказать, что близко! — выпалила я.
Но он не ответил, лишь его руки забрались под мою теплую фланелевую рубашку и заскользили по моей спине. Я шлепнула его по руки, все еще злясь на то, что чуть не задохнулась из-за него, но он схватил меня за запястья, дернул к себе и впился в меня грубым поцелуем.
— Тссс… — предупреждающе прошипел он, выпуская мои ладони и обвиваясь вокруг меня, крепко меня обнимая, прежде чем опять поцеловать — до потери пульса, так, что мне уже не хватило воздуха, но и от раздражения уже и следа не осталось.
