– Жаль, что ты не смог быть на празднике. – Ее искреннее сожаление встало костью в горле. – Май передал тебе кусок торта. Я отправляла с курьером.
«Плевать».
– Да, это было мило, – сдержанно согласился Крис. Надеялся, маленький говнюк счастлив. Полная семья, любящие родители. Умом Крис понимал, что маленький ребенок не в ответе за грехи матери, но сердцу не прикажешь. Он хотел вонзить ей вилку в глаз. Чтобы темная радужка стекала по щеке, капая в чай со льдом. Но Крис лишь улыбнулся. – Сама понимаешь, такого масштаба вечеринки не переносятся…
«Ясно тебе? Твой сын вырос раздолбаем – одни вечеринки на уме. Подавись».
– Да, бизнес, конечно понимаю. – Йованна отпила маленькими глоточками чай, закивала болванчиком, улыбнулась. – Сейчас самое время свое дело развивать.
– Бизнес?
Крис осекся. Что?
– Сынок, у меня тоже есть связи. – Изумление подползло к его бровям, толкая те к корням волос. Нет-нет, она не должна была знать о бизнесе, откуда? Должна была считать его мальчиком-клише и винить себя в том, что не участвовала в воспитании первенца. – Как бы ты ни старался казаться мальчиком-клише. – Она будто читала по глазам, Крис сглотнул. – Я знаю тебя настоящего, ты весь в отца. – Йованна проникновенно посмотрела сыну в душу, тот завис. Затем снова тихо рассмеялась переливом колокольчиков. – Ну и прочитала статью в журнале «Окей».
– Статью?
Крис дал себе мысленную пощечину, тормозил, как умалишенный. Она застала его врасплох.
– Ты не видел? Я ношу с собой экземпляр. – Йованна потянулась к сумочке, достала журнал. Ровный, без единого сгиба и вмятинки, будто носила в специальном чехле. Предательское тепло кольнуло грудь Криса. – Ужасно горжусь тобой, Кристиян.
Вертинский собрался с мыслями, взял себя и журнал в руки. С подозрением покосился на мать, на ее бежевую сумочку и выбившийся из пучка темный локон волос. Пролистал до нужной страницы.
– Как я мог это пропустить… – пробубнил он под нос, в замешательстве стараясь отвлечься от лучезарной улыбки и внимательных глаз матери. – «Группа молодых предпринимателей во главе с Кристияном Вертинским, – зачитал он вслух, – сыном Матвея Вертинского, строительного магната, выводит на новый уровень ночную жизнь Петербурга… “Культурная столица будет славиться не только Эрмитажем”, – резюмирует Кристиян». – Он удивленно нахмурил брови. – Когда я вообще такое говорил?
Пробежался глазами по короткой статье дальше, пролистал две страницы с фото их летнего рейва на Лиговском, вернул журнал.
Йованна смотрела на него внимательно. Будто пыталась впитать эмоции сына на несколько месяцев вперед. А именно столько он не собирается с ней видеться после.
– Стоит нанять пиар-агента с таким размахом, – со знанием дела кивнула она, убирая журнал в сумочку. Взялась ладонями за холодный стакан, из-под ресниц посмотрела на парня. – У нас с твоим отцом был. Мы не публичные личности, но такие люди в любом случае позволяют контролировать твой личный бренд в СМИ.
– Я знаю, чем занимаются пиар-агенты, – хмуро отрезал Крис.
Они не обсуждали ничего. Ничего по-настоящему важного. Ни ее уход, ни их отношения. Первое – потому что Крис не хотел знать причин. Ничего не хотел знать. Понимал, что результат от ее оправданий не изменится. Второе – потому что Йованна не знала как. Встречаться раз в несколько месяцев они стали после его возвращения из двухгодового тура по Европе по окончании школы. До этого была лишь пара совместных праздников в году, которые Крис ненавидел.
Считал, если мать хочет общаться, должна делать это сама. Не приплетать нового мужа и сына, которых Крис не желал знать. На праздничных ужинах, играя в семью, видя их счастливые, беззаботные улыбки, Вертинский чувствовал себя четвертым колесом. Нужной запчастью, предусмотренной природой, – он был ее сыном.
Только не здесь. Данная конкретная конструкция была трехколесной. Крис был лишним при любом раскладе.
Во всем, чем он занимался, Крис был хорош, в том числе – чтобы никогда не чувствовать себя неудачником. Здесь выбора не было. В пятнадцать Крис отрезал себя от этого придатка семьи.
Только в восемнадцать, напившись на Майорке, на ступенях возле почтового отделения, Крис отправил матери открытку. Без подписи, первую, что была на прилавке. Но это стало ниточкой возрождения их подобия отношений.
Йованна способствовала этому – кажется, сделала выводы. С тех пор на встречи с сыном приходила одна. Не мозолила новой семьей глаза. Это было терпимо.
Но советы раздавать она до сих пор не имела права. Потеряла его, когда Крису было одиннадцать.
– Да, конечно, прости. – Йованна осеклась под тяжелым взглядом сына. Без лопаты он закапывал ее в яму презрения глубиной в три метра. И она упустила момент, когда могла воззвать к семейным узам. Пробежалась взглядом по интерьеру, лампам с абажурами над столами, салфеткам, блестящим приборам, перечнице с солонкой. Выдохнула. Перевела тему. – Вы с Матвеем идете на благотворительный вечер фонда?
