Отец, увидев сверкающий камень в окаменевшей, почти мертвой горгоне, побледнел. Глаза его яростно заблестели, но Амраахас был близко и злой Тираниэль просто активировал портал в свою башню. Больше отца Мариус не видел. Энедеренья прислала магическое письмо с указаниями дальнейших действий внука. Маленький желтый листочек рассыпался в прах после того, как Мариус прочел его. Он был удивлен оказанным доверием, но потом понял — это экзамен. Сможет ли он сам без посторонней помощи и подсказок наладить правильные отношения и подписать нужные дипломатические бумаги. Эльф окунулся в работу с головой, стараясь заслужить одобрение единственного, как ему казалось, родного существа. Ноярис помогавший на первых порах после пробуждения Лиены не появлялся, и молодой эльф с гордостью мог сказать, что новое посольство, его первое завершенное дело.
Захотелось поделиться своими успехами с бабушкой, хотя королева очень не любила, когда Мариус так её называл. Эльф вздохнул и решительно произнес трудное заклинание вызова портала. Запретный лес был близко, но энергия, словно тягучая карамель не хотела подчиняться. Через минуту Мариус уже стоял в своей башне. Выглянул в распахнутое окно, вдохнул свежий воздух, посмотрел на привычный с детства восхитительный зеленый океан. Ничего не изменилось. Зуллор не отвечал на его призыв, и не допускал на свои просторы, разрешая лишь издали любоваться своей мощью. Тряхнув белыми косицами, Мариус решительно пошагал в башню королевы. Слуги низко склоняли головы и быстро пробегали мимо. В малом приемном зале никого не было, лишь звонкий смех, и тихие голоса доносились из спальни Энедереньи. Мариус помялся в дверях, но потом решил, что потратил слишком много сил чтобы уйти, не увидевшись с бабушкой. Он совершенно не скрываясь пошел на голоса. В спальне королевы тоже никого не было. Разобранная постель смята, а одежда в беспорядке валяется вокруг огромной кровати. Мариус удивленно прислушался и понял, что голоса доносятся с балкона. Красивый баритон принадлежал Реналиону, а тихий смех, точно королеве. Мариус покраснел, поняв, что застал бабушку во время любовных игр и уже повернулся, чтобы также тихо уйти, когда некоторые слова, доносившиеся из распахнутой двери, заставили его замереть.
— Твой сын не только глух, но и слеп. — Со смехом сказал любовник королевы.
— Это нам на руку дорогой, — засмеялась эльфийка, — не узнать своё дитя, это может случиться только с моим глупым ребенком. — Она фыркнула, потом раздались стоны и характерные для полового акта звуки. Мариус сжал кулаки, лицо скривилось от стыда, но любопытство держало его на месте, заставляя дослушать до конца сладострастные стоны. Наконец, парочка достигла апогея, и минуту было слышно лишь громкое и быстрое дыхание любовников.
— Что ты будешь делать? — Спросил Реналион.
Королева томно потянулась и лениво зевнула:
— Как всегда дорогой, не думаешь же ты, что я потерплю эту тварь в своем лесу.
— Но она уже не ребенок, её силы растут…
— Ну и что? — Перебила королева. — Пока она слаба. Иметь силы еще не значит уметь ими пользоваться. Перион меня просчитал, успел спрятать девчонку, но теперь его нет. Было бы интересно узнать, где он укрывал её столько лет. Она несовершеннолетняя, хотя ей должно быть пятьсот лет. Много вопросов мой дорогой, но мне не нужны ответы. Лишь смерть! Смерть Отаги Лоутар!
— Мыыыррр, — эльф лизнул ушко королевы, — какая ты у меня кровожадная. Тебя не смущает, что она твоя внучка, родная кровь.
— Нет, — королева оттолкнула ластившегося мужчину, — она мне никто. У меня один внук.
Эльф откатился и весело рассмеялся.
— Ах Энедеренья! Ты не исправима, уже сама веришь, что Мариус твой внук.
— Молчи. — Рявкнула королева. Реналион захлебнулся от неожиданности воздухом и закашлялся. Энедеренья резко подскочила на ноги. Тонкая простыня соскользнула с голого совершенного тела. Волосы плащом рассыпались за спиной. Реналион с вожделением посмотрел на красавицу:
— Ну прекрати злиться дорогая, хотя нет, покарай своего слугу госпожа. — С восхищением подползая к ногам любовницы хриплым от страсти голосом, простонал эльф.
— Ты как всегда ненасытен, милый Реналион, — оттолкнула ногой красивое мужское тело, — но у меня пропало настроение. Твои разговоры о горгоне, вводят меня в ярость. Мне не нужно было говорить Тираниэлю об этой твари. Мое желание вытащить его из башни, могло дорого стоить. Хорошо хоть сынок не узнал свою дочь. Перион сам того не зная, помог мне, под сильной личиной её не узнала бы даже я. Лишь когда я увидела её в Зуллоре… — королева замолчала, потом улыбнулась своим мыслям и хищно блеснувшие глаза посмотрели на все еще лежащего в ногах эльфа.
— Надо сделать всё, чтобы Отага не добралась до Гондальфы. Я знаю, Агата почувствовала свою наследницу, но пока она найдет её…
Эльфийка засмеялась громко предвкушающе.
