– Хочешь, пойдем с нами в кафе? – предложила я, а Ваня странно посмотрел на меня, будто соображал, нормальная ли я.
– Нет. Идите. У меня еще чертова куча дел. Пока, детки!
Диана повернула в другую сторону и направилась к красной машине, криво припаркованной у дома Вани.
– Она в порядке?
– Это Диана. Что у нее может быть в порядке? – тоном, очень похожим на печальный, произнес Ваня.
Он все еще смотрел ей вслед, как она садилась в машину, как заводила мотор, будто боялся, что она вернется сюда.
– А что за книга?
– Что? – переспросил Ваня, машинально проводя ладонью по моей щеке.
– Диана сказала, что ты ей дал какую-то книгу.
– А, Набоков. “Король, дама, валет”.
– Интересная?
– Книга? Да. О том, что у судьбы разный расклад карт. Сегодня ты выигрываешь, завтра проигрываешь. И ничего от тебя не зависит…
– Звучит грустно. Получается, мы всего лишь марионетки.
– Ты – моя самая любимая из всех.
Ваня наклонился и поцеловал меня в губы. Сумерки сгущались. Зажглись первые фонари, освещая своим мягким оранжевым светом дорогу к кафе. Там мы расположились на уютном диванчике и заказали вкуснейшее какао.
– Расскажи, о чем ты думаешь, – попросил Ваня, заглядывая мне в глаза.
– О том, как будет здорово, когда мы сдадим ЕГЭ. Все это закончится, мы будем свободны. Мы поедем вместе в Италию или Грецию.
– Давай в Грецию. На Тасос или Кос. – Ваня тепло улыбнулся, а я согласно кивнула ему.
– Солнце будет ласкать нашу бледную, чуть синеватую кожу, море будет прозрачным и бирюзовым, а мы будем сумасшедшими влюбленными.
– Мы уже такие!
– Да. Но там мы будем совершать безумства, одно за другим. Будем купаться голыми при свете луны, будем ходить в походы и спать под открытым небом, любуясь на тысячи звезд, будем летать с парашютом, нырять со скалы, ловить сами рыбу и сами же ее готовить…
– Ты же не умеешь готовить.
– Плевать! Научимся. Методом проб и ошибок. Ты сам говорил, что ошибаться можно. Как мы научимся по настоящему жить, если не будем ошибаться?
– Аня, – мягко начал Ваня, но я его прервала поцелуем. На его губах был шоколадный вкус какао.
– Еще мы выучим греческий. Каждый день будет новым, ни на что не похожим. Вот так!
Мы оба видели солнечную картину нашего лета. Я не думала о том, что о нашем путешествии мне придется долго выпрашивать разрешение у родителей. Может быть, даже придется пойти на уступки, поучаствовать в конкурсе для известного шоу про топ моделей, о котором уже давно говорила мама, поступиться своими принципами ради нескольких недель счастья быть только вдвоем, вдалеке ото всех.
– Я хочу увезти тебя прямо сейчас. – Ваня жадно заглянул в мои глаза. – Подальше от всего этого.
– Я тоже этого хочу очень сильно. Но… столько всего впереди. Эти экзамены… Нужно просто перетерпеть. Мы справимся, ты же знаешь.
Ваня внимательно посмотрел на меня и сказал:
– Я написал тебе песню. – Его голос серьезен как никогда. – Мы уже записали ее. Я хотел сделать сюрприз. Но ты знаешь, – Ваня замолчал, извлекая из своей сумки флешку и передавая ее мне, а потом мягко произнес. – Послушай ее. Она о тебе. Для тебя.
– Ваня…
Я заморгала. Начинать плакать в кафе не слишком хорошая идея. Но, Боже мой, мне записали песню! И даже эта Лена, чудесно играющая на всех известных и неизвестных музыкальных инструментах, играла для меня. Я закрыла глаза и вдохнула поглубже, а потом просто прильнула к теплым губам Вани. Слова благодарности застряли где-то на языке и я их передавала через поцелуи, напористые, дерзкие, освобождающие.
Я включила свою песню сразу же, как только пришла домой. Музыка была мне знакома, но теперь она лишь напоминала то, что я слышала в тот вечер в Вене. Теперь звучали ударные, басы, которые добавляли песне нечто новое, более современное. Я уже слышала, как поет Ваня, но сейчас его голос, вначале тихий, вкрадчивый, разрастающийся с каждой новой нотой, пел для меня и обо мне. Это была наша история любви. Наше откровение. Конец песни вызвал столько непередаваемых эмоций, что я улыбалась и плакала. Это было прекрасно. Вся песня – наше блуждание в поиске света.