Софи на долю секунды показалось, что вся посуда на кухне завибрировала, зазвенела. Но это она сама затрепетала и запульсировала от нахлынувших чувств. Бороться с этим, как если бы попасть в лавину. Она сметает тебя одним махом. И ты согласна с этим, потому что, кто ты такая, чтобы сопротивляться законам Земли?
– Люблю, – быстро проговорила Софи, потянувшись к его губам, которые оказались такими, какими она их помнила, упругими, нежными.
Ее халат оказался снятым в мгновение ока, шарф закинут на подоконник, а бретельки от ночной рубашки спали с плеч. Горло перестало болеть, хотелось лишь одного.
– Мои родители придут нескоро. Я соврала, – призналась она в перерывах между поцелуями, сводившими ее с ума.
– Маленькая врушка! – сказал Томас с ухмылкой и задал единственный волновавший его сейчас вопрос. – Где твоя комната? Нам нужна кровать…
Софи вздрогнула от непрошенных ассоциаций, но очень быстро взяла себя в руки. Снимая с Томаса свитер, она проговорила:
– Нам не нужна кровать.
Софи легла на свой пушистый халат и протянула руки к парню. Ему не требовалось много времени, чтобы снять с себя оставшуюся одежду, а затем оказаться рядом с девушкой, с некоторым удивлением видя, что Софи дрожала.
– Что с тобой? Тебе холодно?
– Согрей меня, – сказала Софи и успокоилась только тогда, когда их дыхание стало частым, а пульс слишком высоким, слишком громким в этой звенящей тишине.
Томас, сам того не подозревая, делал все, чтобы дурные воспоминания ушли, и она видела только его. А после они сидели на кухне. Тишина вокруг них уже трещала. Еще чуть-чуть и произойдет взрыв. Софи знала, чего ждет Томас. Правды. Он хотел знать, почему то жаркое лето превратилось в холодную осень, почему Софи все разрушила. А ведь той ночью они мечтали… Мечтали о том, что Томас переведется в питерский университет, пока она будет учиться в школе. Она обещала, что он узнает Питер так же хорошо, как и Эл Эй, а он говорил, что больше хочет узнать ее привычки, чем она дышит в этом городе, потому что он планировал дышать с ней в унисон. А через год они вместе переедут в Америку. Он хотел снять свой первый фильм с ней в главной роли. Вот так все могло быть. А сейчас уже февраль. И ничего из этого не произошло и не произойдет.
– Софи, – начал Томас, но девушка лишь упрямо помотала головой.
Она встала и стала надевать на себя свой халат. Он тоже встал.
– Знаешь, я всегда думал, что ты очень сильная девушка, – начал он, натягивая джинсы. – В тебе есть стержень. Пожалуй, ты единственная девушка со стержнем внутри, которую я встречал. Ты знаешь, чего хочешь от жизни. Или знала?
Софи стояла у окна, кутаясь в свой халат, и молчала. Она не могла сказать, что Томас – это самое потрясающее, что было в ее жизни, и что ее стержень рассыпался в прах после самого ужасного, что было в ее жизни. Вот такое деление на плюс и минус. А она даже не посередине. Она на дне. А Томас все продолжал одеваться и говорить:
– Потому что сейчас ты – другая. И это не плохо или хорошо. Я приму тебя любой. Но только, если ты снимешь свою броню. Потому что я тебе не враг. По крайней мере, надеюсь, что это так… – Софи покачала головой. Врагом оказался кое-кто другой. Томас подошел поближе к ней. Она готовилась к объятиям и поцелуям, предвкушая эти моменты. Ведь, она их тоже собралась запомнить, но Томас лишь произнес. – Я летел к тебе столько часов не для того, чтобы заняться с тобой сексом. Знаешь, для чего?
Софи молчала. Она стояла, опустив голову, как будто была виновата во всех грехах.
– Для того, чтобы ты мне рассказала, что такого произошло
С этими словами Томас прошел в коридор. Софи не стала задерживать его. Она подала ему куртку, даже помогла открыть входную дверь, и только, когда он повернулся к ней, чтобы попрощаться, девушка почувствовала, как слезы, бессовестные слезы, которые не могли подождать еще хоть чуть-чуть, вырвались наружу. Томас поглядел на нее, хмурясь и сжимая губы, затем повернулся спиной и сказал, уходя:
– Я думал, мы могли быть счастливы.
Софи захлопнула дверь вслед за его последним словом. Ее рука коснулась двери, и только тогда она осознала, что это действительно конец. Конец, который она предрекла и ему, и себе. Их любовь не выдержит ее признания. То, что она скажет, перевернет все вверх дном. Привычный ход вещей изменится. И если Софи к этому уже привыкла, почти приспособилась, то для Томаса это окажется сильнейшим ударом. Он тоже может сломаться, а Софи не может сделать такое с ним. Слишком любит. Слишком хочет, чтобы с ним все было хорошо.
– Я что-то не поняла… – сказала я, глядя на подругу. – Что за сказка у тебя с плохим концом?
– А если другого нет, Аня? – с вызовом спросила Софи.
– Всегда есть альтернатива.
Софи хитро улыбнулась и поведала мне продолжение своей истории.