– Капитан Кузьмин, выставить вокруг форта охранение. Закрепимся на занятых позициях, а там опять на запад потопаем, – приказал Бурмистров командиру роты. – Некогда нам долго рассиживаться.
– Есть! – Кузьмин козырнул и немедленно отправился выполнять приказ.
Прохор глянул из-за укрытия на кварталы, расположенные западнее крепости. Там тянулась какая-то узенькая речка, впадавшая в длинное озеро, по обе стороны от которого плотно стояли жилые дома. А вот за озером, прикрывая цитадель, грозно возвышались три форта с бастионами, выступающими далеко вперед. Все они были связаны между собой крепостной стеной.
«Взять жилые кварталы будет непросто, – подумал майор. – Немцы уже здесь крепко обжились, запаслись вооружением, пристреляли подходы. Каждый дом как крепость. Даже на крышах фрицы установили вооружение. Где-то пулеметы, а куда-то и артиллерию подняли».
Следовало доложить об успехах командованию, вот только делать этого майор Бурмистров не торопился. Как только объявишься, так тотчас найдется для тебя какое-нибудь срочное дело, требующее незамедлительно двигаться вперед, рвать жилы и не останавливаться ни при каких обстоятельствах.
А ведь солдатам требовался хотя бы непродолжительный отдых. Пусть утолят жажду, выкурят самосад, насладятся свежим морозным воздухом, осмотрят полученные раны, займутся перевязками, убедятся в том, что опять уцелели. Ведь ничего из того, что окружало их сейчас, могло не быть. Любая воронка могла стать братской могилой.
К командиру батальона подошел капитан Велесов. Не отошедший от недавнего боя, он выглядел слегка взбудораженным, в глубине темных глаз тускло мерцал огонек, выдававший его возбуждение. На правой щеке Михаила запеклась размазанная кровь.
Он снял ушанку и присел рядом с Бурмистровым.
– Ты не ранен? – спросил тот, разглядывая его уморенное, но живое лицо.
– С чего ты взял? – осведомился Велесов.
– Кровь у тебя на щеке, – пояснил Прохор.
Рукавом телогрейки Михаил вытер с лица размазанную кровь и сказал:
– Бойца, что со мной рядом лежал, в шею осколком убило. Кровь фонтаном пошла, ну и меня малость забрызгала. Попробовал я ее хоть как-то остановить. Пытался руками зажать, потом тряпкой перемотать, но какое там! Вся вытекла одним махом.
В голосе капитана не было ни горечи, ни сожаления, просто констатация факта, рядового эпизода боя, о котором через минуту уже забываешь. Люди на войне меняются быстро. Велесов не стал исключением.
– Куда мы теперь идем? – осведомился Михаил.
– У нас одна цель – цитадель! Сколько до нее осталось? Километров девять, наверное. Может, чуток побольше.
– Мы идем к ней, а она как будто бы все дальше от нас отодвигается.
– Нужно еще знать, как идти. По прямой не получается. Вот посмотри сюда. – Бурмистров глянул в небольшую щель между камнями. – Улицы узкие, неровные. Если пойдем прямиком, то нас сверху автоматчики перестреляют. Внутри каждого дома по роте пехоты, а то и больше. Я вот что предлагаю. Со своим батальоном я двину через дома, буду пробивать стены одну за другой и выберусь прямиком к цитадели. Ты станешь продвигаться по улице. Следом за нами пехота почапает, будет подчищать огневые точки, которые уцелеют. У тебя пушки приданные остались?
– Два пятидесятисемимиллиметровых орудия.
– Годится.
– Как далеко думаешь пройти?
Бурмистров невольно усмехнулся и ответил:
– Это тебе не парк, чтобы прогуливаться. Будем идти до глубокого вечера, сколько сможем. А там закрепимся где-нибудь в домах и станем дожидаться утра. Как тебе такой расклад?
– Устраивает, – сказал Михаил.
К офицерам подошли два телефониста, один из которых разматывал с катушки провод, а другой осторожно, опасаясь повреждений, стелил его на землю, стараясь избегать острых предметов. При надобности он закреплял кабель обломками кирпичей, вырывал из земли всякое режущее железо.
Такую роскошь в работе можно позволить себе тогда, когда не громыхают снаряды и не свистят над головой пули. В боевых условиях все обстоит иначе. Ты прыгаешь от одной воронки до другой, тянешь на себе тяжеленный кабель, кажущийся порой неподъемным, то и дело цепляющийся за разбитое железо и всякие обломки.
Телефонисты расположились в углу, поставили рядом полевой коммутатор и принялись проверять связь между подразделениями.
– Я «Ромашка», как слышите меня?
Это был тот самый случай, когда телефон удобнее радио. Его не запеленгуют, да и подключаться к проводу трудновато.
Звонок, затрещавший на фоне отдаленного боя, показался Бурмистрову слишком громким. От такого вызова добра не жди. Все эти телефонные катушки и провода созданы для того, чтобы выслушивать сердитые голоса отцов-командиров, которые требуют незамедлительного исполнения очередного приказа.
Связист поднял трубку.
– Сержант Куприянов. Слушаюсь! – Он глянул на Бурмистрова, напряженно подавшегося вперед, и протянул: – Это командарм, товарищ майор. Он вас требует.
Прохор взял трубку и негромко, стараясь не показать волнение, произнес:
– Майор Бурмистров.
– Взял крепость, майор?
– Крепость наша, товарищ генерал-полковник. Выставляем охранение, закрепляемся.
