Прохор Бурмистров наблюдал в бинокль за мучительными продвижениями животных и переживал, что они не дотянут. Случайный снаряд разорвет лошадей, или одна из них вдруг наступит на мину. В какой-то момент упряжь не выдержала нагрузки и порвалась. Внутри у Бурмистрова все сжалось. Капут, приехали! Но уже через несколько минут ездовой связал между собой рваные концы и хлестнул лошадок. Артиллерийский расчет дружно ухватился за орудие и принялся помогать отощавшим животным. Солдаты кое-как вытаскивали колеса из колдобин и с натугой толкали вперед громоздкое орудие.
Разведка доложила генерал-майору Гонеллу, что русские подтягивают к переднему краю значительные резервы, включая тяжелую артиллерию. Перемещение проводится скрытно, под прикрытием шумовых эффектов. Вдоль линии продвижения стоят танки с работающими двигателями.
Но утаить огромную людскую массу в десятки тысяч человек было очень непросто. Вне всякого сомнения, русские будут наступать, причем не через какие-то день или два, а в ближайшие часы. Направление главного удара разведчики выявить не сумели, но заметили, что большая часть техники находилась на восточном и южном направлениях.
«Вряд ли русские пойдут в лобовую атаку, опять будут штурмовать восточные бастионы. Генерал Чуйков – опытный военачальник, Сталинград многому его научил. Он попытается выявить самые слабые места в нашей обороне и ударить именно по ним. Мне следует быть готовым ко всяким неожиданностям», – подумал генерал-майор.
Он в сопровождении группы штабных офицеров осматривал форты, подъехал к мосту через Варту, перед которым стоял бастион, где разместилась рота пехотинцев. Гонелл убедился в том, что мост надежно защищен дотами и полевой артиллерией, и велел водителю ехать в собор.
– В какой? – старясь не показать удивления, спросил тот.
– Который на южной стороне, подле кладбища, – ответил Гонелл и вновь принялся всматриваться в вязкую темноту, лишь иногда пробиваемую далеким мерцанием звезд.
Неожиданно он цепким взглядом заприметил молодую женщину в дорогом модном манто, шедшую по улице и крепко сжимавшую в руках какие-то объемные узлы. Среди великого множества солдат она выглядела совершенно нелепо, но не замечала этого.
Эта неизвестная женщина чем-то напомнила ему Эльзу. Эрнст Гонелл едва не застонал от боли, накатившей на него. Прошло уже несколько дней, в течение которых он не получил ни одного сообщения от жены. Неужели с ней и с детьми случилось нечто дурное? Но он тотчас отогнал от себя скорбную мысль. Эльза не из тех, кто может попасть в беду. Все образуется!
Они подъехали к высокому костелу с заостренной крышей, стоявшему в самом центре большой площади. Впереди, куда ни глянь, надгробные памятники и плиты. Кладбище старинное, ему немногим более семисот лет.
Это место, некогда самое тихое в городе, скоро превратится в эпицентр сражения. Через каких-то несколько часов тут будет очень горячо. Это в самую морозную ночь месяца.
Эрнст Гонелл снял фуражку и прошел в храм. Перед принятием важных решений он всегда поступал именно таким образом. Не молился, а просто стоял у распятия Христа и мысленно просил у Него благословения.
Помещение, наполовину заполненное прихожанами, выглядело очень просторным. Здесь было светло. Повсюду горели свечи.
Офицеры, сопровождавшие коменданта, скрывая смущение, остались поджидать его у порога. Они предоставили ему возможность спокойно пообщаться с Господом.
– Вы пришли на службу, господин генерал? – К Эрнсту Гонеллу подошел немолодой священник весьма благообразного вида.
– Можно сказать и так.
– Через несколько минуту мы начинаем. Народа будет много. Люди боятся войны.
– Я их понимаю. Извините, мне просто хочется побыть одному.
– Как вам будет угодно. Тогда я вам не стану мешать, – сказал священник и отошел в сторону.
Рядом с входом на небольшой тумбе в бумажной коробке аккуратными рядками были сложены свечи. Эрнст Гонелл взял одну из них, подошел к распятию, запалил ее от другой, уже горящей, и установил поближе к распятию.
«Так будет вернее, – решил он. – Конечно же, перед Всевышним все равны, но остается надежда на то, что моя молитва все-таки будет услышана раньше других».
Некоторое время генерал-майор Эрнст Гонелл, прикрыв глаза, стоял подле креста и просил у Господа лучшей судьбы для жены и детей. Еще он хотел удержать Познань с минимальными потерями.
Всякий раз после посещения костела Гонелл получал облегчение, как если бы снимал с себя тяжкую ношу. В этот раз все произошло с точностью до наоборот. От распятия он отходил тяжелым неторопливым шагом, взваливая на плечи немалую ношу.
– Вы не останетесь, генерал? – спросил настоятель, увидев, что тот уходит.
– Как-нибудь в другой раз, – сказал Эрнст Гонелл и вдруг отчетливо осознал, что главный удар русских будет нанесен через старое кладбище.
Он приостановился, смиренно глянул на священника и произнес:
– Святой отец, вы не возражаете, если в вашем костеле мы устроим наблюдательный пункт?
