– Неожиданная просьба. Хотя я не уверен в том, что вы нуждаетесь в моем разрешении. Признаюсь, это мне не нравится. Но что я могу поделать, – хмуро произнес священник и несколько громче, пряча досаду, добавил: – Располагайтесь там, где вам будет угодно. – Он не стал дожидаться ответа и скорым шагом зашагал к алтарю.
– Благодарю вас, святой отец, – произнес Гонелл ему в спину, широко перекрестился и торопливо вышел из храма.
Порыв ветра подхватил с земли колючую снежную крошку и, на что-то сердясь, швырнул ее в лицо генералу, шагнувшему во двор. Эрнст Гонелл закрыл лицо рукавом и зашагал в сторону центральной аллеи.
Там он остановился, подождал чуть отставшего майора Холдфельда, командовавшего обороной южной части города, и распорядился:
– На пересечении главной и первой аллей установите пулемет. Он будет контролировать восточную и юго-восточную часть территории кладбища. В том, что русские будут наступать через него, я нисколько не сомневаюсь.
– Будет исполнено! – с готовностью произнес Холдфельд.
– Штаб гарнизона разместите в костеле! – приказал генерал-майор. – Подберите в нем подходящее помещение.
– Господин генерал-майор, я хотел бы предупредить вас о том, что вряд ли стоит размещать штаб гарнизона в костеле. Это не самое подходящее место. Если русские действительно будут наступать через кладбище, то весьма высока вероятность того, что они сумеют прорвать оборону, и возникнет угроза окружения штаба.
Эрнст Гонелл внимательно посмотрел на майора Холдфельда, уверенно выдержавшего его тяжеловатый взгляд, и с ухмылкой спросил:
– Холдфельд, вы действительно боитесь попасть в плен к русским?
– Господин генерал-майор, а вы разве этого не боитесь?
– Не боюсь потому, что я не попаду. Разместите штаб в этой пристройке. – Он показал на каменное здание, имевшее общую стену с костелом. – Что сейчас там находится?
– Церковная утварь.
– Уберете ее куда-нибудь в угол, только поаккуратнее. Я уверен в том, что она еще понадобится для церковной службы. С колокольни должен быть очень хороший обзор. – Эрнст Гонелл задрал голову, глянул на высокое строение и продолжил: – Установите на самом верху два пулемета с опытными расчетами, пусть стерегут подходы к кладбищу.
– Слушаюсь, господин генерал-майор! – ответил майор Холдфельд.
Начальник штаба полковник Ландманн продолжал в ожидании новых распоряжений взирать на сумрачное лицо коменданта крепости, но тот неожиданно улыбнулся и произнес:
– У вас легкая шинель, Ландманн. Вы не мерзнете?
Тронутый неожиданной заботой, полковник растерянно отвечал:
– С утра было не холодно. Поэтому я решил взять эту шинель. А потом, ведь я из Баварии, из горных мест. У нас там частенько бывают сильные заморозки. К холоду я приучен с детства.
– Нам еще долго воевать, – заявил комендант города и показал в широкой улыбке крепкие зубы. – Мне не хотелось бы, чтобы вы слегли от простуды.
– Господин генерал-майор! – Из боковой аллеи навстречу Гонеллу вышел высокий худощавый контр-адмирал. – У меня к вам будет одна скромная просьба. Надеюсь, вы мне не откажете.
Эрнст Гонелл с удивлением посмотрел на контр-адмирала. Видеть в крепости столь высокого морского чина было крайне необычно. Каким образом его сюда занесло? Крепость Познань – это не морская гавань.
– Что вы хотите, господин контр-адмирал?
– Позвольте мне быть рядовым пулеметчиком. Я бы хотел составить пулеметный расчет вместе с женой. Она будет вторым номером.
Только сейчас генерал-майор Гонелл заметил на аллее кладбища женщину в форме вермахта, спрятавшуюся в густой тени могучего дерева. Лицо ее нельзя было рассмотреть. Его правильные черты лишь угадывались.
– Поймите меня правильно, господин контр-адмирал, но война на суше значительно отличается от морских баталий. У вас есть опыт обращения со станковым пулеметом?
– Очень большой. В прошлую войну я сражался с русскими, был пулеметчиком.
– А ваша жена?
– Она получила боевой опыт на Восточном фронте. Если уж нам суждено умирать, то лучше вместе. Мы так решили.
– В каком подразделении служила ваша жена?
– В противовоздушной обороне, в расчете зенитного орудия.
– Почему же именно пулеметчиком? У вас есть боевой опыт, я могу предложить вам по крайней мере командовать ротой.
– Боюсь, что это у меня не очень хорошо получится, господин генерал-майор. Я моряк, а на суше, как вы верно подметили, совершенно другие правила ведения боя, – глухо проговорил контр-адмирал.
Голос его звучал напряженно, губы едва разлипались, лицо выглядело окаменевшим. Чувствовалось, что он чего-то недоговаривал.
– Почему вы не на корабле? – спросил Гонелл.
