– Во всяком случае, у нас будет шанс уцелеть. Кажется, в роте кто-то говорит по-русски?
– Так точно, это унтер-офицер Ханс Пельцер.
– Вывесите белый флаг. Пусть унтер-офицер сообщит противнику, что наш гарнизон готов к сдаче.
– Слушаюсь!
– Впрочем, не нужно. Я сам выйду к русским с белым флагом. Солдаты достаточно рисковали.
Вечернее совещание никак не начиналось. Генералы дожидались Адольфа Гитлера, делились мнениями о создавшейся обстановке. Все они вынуждены были признать, что ситуация на фронтах складывалась весьма скверно.
На Восточном фронте продолжались ожесточенные баталии. Фюрер приказал ввести в бой резервы, однако русские дивизии продолжали продвигаться к центру Германии и перемалывали целые армии. Война докатилась уже до Силезии, Богемии, Померании. Самые ожесточенные сражения проходили в Пруссии и в Венгрии. Верховное командование вермахта понимало, что если не принять каких-то кардинальных мер по сдерживанию Красной армии, то война вскоре перекинется в Западную Пруссию.
Общую обстановку усугубляло непростое положение на Западном фронте, в особенности на равнине между Аахеном и Трилом. Вследствие необходимости переброски Шестой танковой армии Зеппа Дитриха на Восточный фронт этот район был значительно ослаблен, что, разумеется, привело к наступлению англо-американских войск.
Через тридцать пять минут ожидания появился фюрер. Выглядел он бледнее обычного.
По традиции, заведенной им, о положении на Восточном фронте докладывал начальник штаба сухопутных войск Гудериан, на Западном – генерал-полковник Йодль. Характер войны на западе, где бои проходили сравнительно спокойно, и востоке, где русские продолжали занимать одну территорию за другой, сказывался и на общем настрое участников совещания. Дела на Восточном фронте они обсуждали горячо, чего не скажешь о Западном. Да и Гитлер к неудачам на Западном фронте относился куда более спокойно, чем на Восточном.
В этот раз на совещание был приглашен министр вооружения и военной промышленности Шпеер, который должен был доложить о проблемах в производстве вооружения.
Три года назад, будучи личным архитектором фюрера, он был назначен на должность рейхсминистра вооружения и боеприпасов вместо погибшего Фрица Тодта. Именно ему была поручена переориентация всей промышленности рейха на тотальную войну, с чем он успешно справлялся. Несмотря на перебои с сырьем, Шпееру удалось добиться значительного роста производства.
Одна из главных его концепций заключалась в том, чтобы активно использовать в военной промышленности труд подневольных рабочих, а также заключенных концентрационных лагерей. Тесное сотрудничество с Генрихом Гиммлером позволило ему во многом добиться своего.
– Начинайте, Шпеер, – произнес фюрер, едва шагнув в комнату для совещаний. – У нас не так много времени. Нам нужно заслушать доклады по другим вопросам.
Рейхсминистр подошел к доске, на которой были развешаны таблицы с данными о производстве вооружения, и заговорил хорошо поставленным голосом:
– Сейчас военные заводы Германии работают на полную мощность. Они производят вполне достаточно вооружения, необходимого для снабжения фронта. Но у нас есть одна большая проблема. Англо-американская авиация прекрасно осведомлена о расположении всех наших военных предприятий. Главным образом они стараются бомбить авиационные и нефтеочистительные заводы. За последние две недели воздушным атакам подвергались авиазаводы в Бремен-Хемелингене, Аугсбурге, Ростоке, а также в Винер-Нойштадте, изготавливающие реактивные истребители. Буквально вчера массированный удар был нанесен по заводам БМВ, выпускающим авиационные моторы. Бомбили шарикоподшипниковые заводы, расположенные в Регенсбруге и Швейнфурте. Про малые заводы, изготавливающие отдельные детали к самолетам, я уже не говорю, их много! Просто не хочу занимать ваше время. Англо-американская авиация и так уже нанесла нашей военной промышленности значительный ущерб, разрушила в числе прочих заводы Круппа в Эссене, автомобильные в Саксонии, топливные в Цайце и в Лейне. Крупные предприятия мы стараемся переводить в подземные помещения, как это было сделано в Винер-Нойштадте. Там есть огромные пещеры, в которых теперь расположены цеха. Но мы потеряли значительную сырьевую базу, поэтому не сумеем производить вооружения даже на уровне конца сорок четвертого года. К этому следует быть готовыми.
– Шпеер, в нашей промышленности не все так скверно, как вы тут нам обрисовали. Нам доподлинно известно, что англо-американцы совершенно не случайно бомбят именно авиационные заводы. Это одна из самых сильных наших сторон в войне против них. Но они не очень-то стремятся разрушать те предприятия, которые снабжают вооружением Восточный фронт. Так что у нас есть возможность выровнять ситуацию. У вас есть что сказать, Йодль? – обратился фюрер к генерал-полковнику.
