Крепость была окружена зубчатыми величественными стенами с узкими амбразурами, ощетинившимися стволами пулеметов. К ней невозможно было приблизиться. Между советскими позициями и цитаделью вкруговую выстроилась цепь приземистых фортов, связанных между собой крепостной стеной, которую тоже предстояло пробивать, а потом с боями пройти через весь город, в котором буквально каждое здание являлось крепостью. Вместе с тем цитадель располагалась всего-то на расстоянии нескольких часов спокойного шага.
Поначалу все складывалось благополучно. Бойцам Бурмистрова удалось захватить два подъезда в соседнем здании и закрепиться там. Однако вскоре к немцам стали подступать значительные подкрепления, с ходу открывшие минометный и артиллерийский огонь с двух сторон. Отступать было нельзя. В противном случае фрицы отрежут полк Крайнова и разведчиков Велесова от остальных частей, а дальше, лишенные боеприпасов, они будут уничтожены.
Связи со штабом дивизии не было. Майор Бурмистров трижды отправлял телефонистов для починки кабеля, но ни один из них не вернулся.
Вопросов у командира инженерно-саперного штурмового батальона было много. Требовалось узнать, как складывается оперативная обстановка на соседних участках. Судя по грохоту орудий, бои там разворачивались серьезные. Как долго следует удерживать позиции? Стоит ли рассчитывать на подкрепление? Идти ли на соединение с какой-нибудь близлежащей частью или запросить огонька против наседающих немцев? Еще масса проблем, требующих немедленного решения.
– Товарищ майор, нельзя нам без связи, – сказал старший лейтенант Кобзя, подошедший к Бурмистрову.
Ничего иного он сказать просто не мог, поскольку как раз и являлся начальником связи батальона.
– Сам знаешь, мы уже отправили троих, никто из них не вернулся, – осторожно произнес майор Бурмистров, понимая, к чему клонит старший лейтенант.
– Разрешите мне попробовать, у меня получится, – заявил Кобзя.
– Участок простреливается с двух сторон, – не сразу ответил на это майор Бурмистров. – Фрицы тебя просто положат.
Для самого Бурмистрова все эти провода и прочие лампы были какой-то черной магией, в которую ему просто не хотелось вникать, а Кобзя разбирался во всех этих приборах так уверенно, как если бы сам их придумал.
Прохор говорил взвешенно, неторопливо. Может, оттого его речь казалась несколько тяжеловесной, хотя в действительности таковой не была.
– Товарищ майор, но другого выхода не существует. Ведь с этим делом лучше меня все равно никто не справится.
В словах старлея была сермяжная правда, как тут ни крути.
– Знаю, – вынужден был согласиться Бурмистров, умолк, пережидая пулеметную трескотню, доносившуюся откуда-то с верхнего этажа, и, столь же взвешенно наделяя каждое слово дополнительным значением, продолжал: – Только обещай мне, что не будешь рисковать понапрасну. Связь, конечно, всегда важна, но война заканчивается не сегодня. Она будет и завтра, и через месяц. Нам с тобой ее еще хватит. До Берлина отсюда двести тридцать километров. Мы обязаны их пройти. Что будет, если с тобой что-нибудь случится?
– Другого найдете, товарищ майор, – сказал Кобзя и улыбнулся, хищно сверкнул крепкими молодыми зубами. – В бою не редеет строй.
Бурмистров неодобрительно покачал головой.
– Не нравится мне твоя шутка, товарищ старший лейтенант. Но вижу, что тебя не удержать. Хорошо. Возьми с собой Муратова, он один из лучших, парень старательный.
– Спасибо за доверие, товарищ майор! – заявил старший лейтенант.
– Только не нужно меня благодарить, не на танцы отправляю. На смерть идешь. Смотри, живым возвращайся, а то обижусь.
Приготовления были короткими. Муратов взял телефонный аппарат с катушкой кабеля, а старший лейтенант – сумку с инструментами, которые могли бы им пригодиться.
Шли они строго по кабелю, убегающему тонкой темной змейкой в темноту. Дважды затаивались в воронках, пережидали минометные разрывы, раздававшиеся в опасной близости.
Когда миновали половину пути, старший лейтенант увидел группу немецких автоматчиков, скрытно передвигавшихся в ночи, направлявшихся прямиком в тыл минометной батареи подполковника Крайнова. Их удар мог стать неожиданным и сокрушительным. Нанесут фрицы значительный урон и тотчас станут невидимыми, растворятся в зловещей черноте.
Город – это не равнина, где по обе стороны стоят противоборствующие армии. Здесь все запутано и переплетено, порой трудно осознать, что происходит, где стоит враг и находится тыл.
– Вот что, Муратов, – наблюдая за немцами, пробирающимися в темноте, проговорил старший лейтенант. – Сейчас мы с тобой ударим из двух стволов по этим гадам так, чтобы им тошно стало!
– С большой охотой, – по-деловому отозвался Муратов, отставляя аппарат с катушкой в сторону.
– Ты отползаешь к тому краю воронки, а я бью с этого. Тебе достается последний немец, а я стреляю по первому. Ты, главное, не промахнись. А там мы их добьем.
– Мне ведь не впервой… – договорить связист не успел.
