Этот разговор проходил под аккомпанемент автоматных и пулеметных очередей. Рядом чего-то бухало и взрывалось. Командиру дивизии приходилось изрядно напрягать слух, чтобы расслышать слова подполковника Крайнова. Однако он понимал, что тот будет держаться, даже если ему придется сложить голову. Оставалось надеяться, что командира полка и в этот раз не оставит военная удача. Парень-то он фартовый!
Генерал-майор Дмитрий Баканов поставил светильник в самый центр стола таким образом, чтобы небольшой огонек освещал всю карту. Флажков, которыми он маркировал ее, становилось все больше. Они уверенно приближались к центру города, до которого было еще далековато.
С восточной стороны города, в местечке Милостово находился крепкий форт «Притвиц». После его взятия наступать станет значительно легче. За ним чередой потянутся жилые комплексы, не требующие столь длительного и изнуряющего штурма.
Баканов дважды крутанул ручку телефона, поднял трубку и коротко скомандовал:
– Позвать ко мне капитана Волынина!
Через десять минут в штаб дивизии, пригнув голову под низким косяком, вошел статный светловолосый капитан тридцати лет от роду с костистым хмурым лицом.
– Вызывали, товарищ генерал-майор? – спросил он.
Длинноногий и длиннорукий, тощий, как сухая оглобля, он, несмотря на природную худобу, был жилистый и невероятно сильный. Если кто и мог выполнить задачу, которую собирался озвучить командир дивизии, так только Волынин. Дело тут было не только в боевом опыте, которого он набирался с июня сорок первого, а в невероятной упертости, свойственной людям от сохи.
Задача была такова. Волынину следовало прорвать кольцо оцепления многоэтажного дома, в котором находился подполковник Крайнов, провести зачистку в тыловой глубине полка, но так, чтобы не увязнуть в череде столкновений с многочисленными немецкими подразделениями, обойтись минимальными потерями. Потом Волынин и Крайнов должны были двинуться на север, к форту «Притвиц».
Волынин был из того немногого числа людей, которым не нужно объяснять все до мелочей. Он буквально схватывал суть дела на лету. Способных командиров в Восьмой гвардейской армии было немало, но даже среди них капитан Волынин выделялся набором качеств, позволяющих выполнить самую сложную задачу.
– Вызывал, – сказал генерал-майор и прильнул к окулярам стереотрубы.
Где-то в двух километрах от штаба в воздух взлетали красные ракеты, очерчивая контуры позиций подполковника Крайнова.
– Посмотри сюда, – заявил Баканов, уступая место Волынину.
Капитан глянул в стереотрубу.
– Красные ракеты видишь? – спросил командир дивизии.
– Вижу.
– Это позиции подполковника Крайнова. Сейчас он находится в окружении. Задача твоя такая. Нужно зачистить тыл полка от немцев, пробиться к его позициям через кольцо, эвакуировать раненых, а потом совместными усилиями двигаться в сторону форта «Притвиц». Дальше твоя рота поступает в подчинение подполковнику Крайнову. Вы с ним берете форт. Чем быстрее справитесь с этим делом, тем раньше мы выйдем к цитадели. Задача ясна?
– Так точно, товарищ генерал-майор! Когда приступать к выполнению задачи?
– Сейчас! У подполковника Крайнова практически не осталось боеприпасов, так что поторопись. Постарайся не ввязываться в длительные боестолкновения.
– Разрешите идти?
– Выполняйте!
Вчерашним вечером комендант крепости Познань генерал-майор Эрнст Гонелл подписал приказ о расстреле пятерых военнослужащих, среди которых был лейтенант пехоты. Все пятеро обвинялись в пораженческих настроениях, трусости и измене родине. Их расстреляли во дворе крепости Виняры перед строем солдат, в назидание остальным. Эрнст Гонелл лично присутствовал при исполнении приговора, стоял в сторонке и равнодушно курил сигарету.
Нельзя сказать, что состоявшийся расстрел как-то очень уж поднял боевой дух защитников крепости, и они, преисполненные солдатской доблести, часом позже грудью бросились на вражеские амбразуры. Но некоторое повышение боевого духа в полках все же было отмечено.
Скверно было то, что расстрелы придется продолжить. На очереди стояли два унтер-офицера, оба командиры отделений. Один из них нынешней ночью спрятался в воронке в то время, когда его подразделение штурмовало позиции русских, то есть попросту струсил. Другой оказался паникером. В его кармане была найдена листовка, служившая пропуском к русским. Немногим позже при расследовании было выяснено, что он вел пораженческие разговоры и подговаривал к сдаче в плен свое отделение.
Дисциплина была восстановлена. Это главное. Без нее противостоять русским армадам невозможно. Приказ о расстреле паникеров и трусов был доведен до каждого подразделения гарнизона. Если порядок пошатнется, то расстрелы придется продолжить. Хотя прибегать к крайним мерам коменданту крепости очень не хотелось.
