– Проходи, майор, не стесняйся, – по-свойски проговорил Чуйков, указав на свободный стул напротив себя. – Наслышан о твоей штурмовой группе. Молодец! Хороших бойцов воспитал. Ты с ними и в Сталинграде был?
Напоминание о Сталинграде было приятным. Значит, не позабыл.
– Так точно, генерал-полковник! – Майор Бурмистров присел рядом с командиром дивизии Бакановым.
По другую сторону от него сидели командиры полков.
На стене по правую руку от Чуйкова была закреплена карта-пятисотка, на которой были отмечены участки города, занятые советскими войсками. Ход событий не мог не радовать. Познань продолжала оставаться в котле. Всякая попытка фрицев вырваться наружу пресекалась пулеметным и артиллерийским огнем. Но центральная часть города с цитаделью все еще оставалась за ними.
Чуйков поднялся, взял со стола карандаш и шагнул к карте. Заточенный грифель очертил небольшой круг.
– Нами захвачен практически весь юго-западный район города. Несколько часов назад дивизии Баканова и Могилевского заняли два форта. Совсем недавно мне доложили, что покончено и с фортом «Граф Кирхбах». На очереди «Притвиц». Много отдыхать я вам не дам, – жестким тоном сказал Чуйков. – Максимум пять часов. А там опять пойдем в наступление. «Притвиц» нужно взять! Надеюсь, завтра к обеду вы мне доложите о результатах. После нам откроется прямая дорога на цитадель, так что основные бои у нас впереди. Поэтому… – договорить командующий не успел, нежданный звонок прервал его.
Некоторое время он смотрел на дребезжащий телефон, а потом осторожно, как если бы опасался обжечься, взял трубку.
– Генерал-полковник Чуйков.
– Доложите обстановку, Василий Иванович, – услышал генерал-полковник низкий голос командующего фронтом маршала Жукова.
– В боях за Стараленко мы захватили заводские районы, закрепились там и наращиваем движение по направлению к Шрудко и Наромовище. Теперь на пути к цитадели у нас форт «Притвиц». Я уверен, что сегодня мы возьмем и его. Нами освобождена вся юго-западная часть города, в чем немалую роль сыграл полк подполковника Крайнова. По нашим разведданным, сейчас немцы производят перегруппировку своих сил. Вперед выдвигаются их самые боеспособные части, значит, сопротивление в центре Познани будет только усиливаться. К сожалению, продвигаемся не столь быстро, как нам бы того хотелось. Полки втянуты в затяжные бои. Обстановку усложняют крупные многоэтажные здания старой кладки из крепкого кирпича, оборудованные под укрепленные пункты. Каждое из этих зданий имеет подвальные помещения, соединенные между собой подземными переходами и тоннелями, через которые к немцам подходят подкрепления. Такая ситуация обнаруживается по всему городу.
– После контратаки немцев вы отдали им несколько зданий. В чем причина?
– Эти случаи не носили массового характера. Наши дивизии успешно пробиваются к центру города. Конечно, они встречаются с большими сложностями. В центре Познани нет прямых улиц. Нас обстреливают из каждого окна. На любой крыше установлены минометы и пулеметы. Многие здания расположены на значительном отдалении от других. Каждое из них представляет собой полноценную крепость. Однако наши штурмовые батальоны выработали тактику, которая позволяет им успешно взламывать немецкую оборону.
– Как у немцев с боеприпасами?
– По нашим разведданным, в крепостях у немцев сосредоточены склады с вооружением и боеприпасами. Недостатка они не испытывают.
– Жду вашего доклада о взятии форта «Притвиц».
Ответить Василий Чуйков не успел, услышал короткие гудки и аккуратно положил трубку на аппарат.
Участники совещания в ожидании смотрели на командующего.
Прошла долгая минута, прежде чем Василий Иванович заговорил вновь:
– Наша задача остается прежней. Мы должны занять железнодорожный узел. Триста двенадцатая дивизия перебрасывается на восточную сторону, где наше продвижение заметно приостановилось. Восемьдесят вторая гвардейская дивизия будет перегруппирована в северную часть города. Там организовывается довольно сильный кулак для наступления на цитадель. Руководить предстоящей операцией поручается генерал-майору Хетагурову. Что вы можете сообщить нам о северных районах, Георгий Иванович?
Хетагуров подошел к карте и заговорил:
