— Был, — уточнила Лидия. — Ты разве знаешь, где он побывал, что Козински почти списал его со счетов? И сможешь ли поручиться, что он вернулся прежним Майло? Я — нет.
— Но…
— А прибытие этой подставной группы экзотов — само по себе риск. Во-первых, привлечёт ненужное нам внимание, а во-вторых, рано или поздно правда об их обычности всплывёт.
— А в-третьих, ты не собираешься следовать за Майло в новый штаб, — закончил Захар.
— Верно.
А это значит, мысленно обратился к себе Мойвин, что тебе придётся решать, чью сторону занять, когда дело дойдёт до столкновения интересов. А оно, несомненно, дойдёт. Трэпт, ещё будучи Паркером в теле Ротмана (как бы не запутаться в звеньях этой чудной цепочки), достаточно ярко продемонстрировал свой подход к делу. Церемониться он не станет, ни с ним, Захаром, ни с Лидией. Если потребуется — расправится без раздумий, под аккомпанемент очередной остроты. Однако Лидия тоже не лыком шита. Может, им удастся полюбовно решить спорные вопросы. Пожалуй, так было бы лучше для всех, а главным образом, для Захара Мойвина — единственного звена, которым двигал не инстинктивный профессионализм и даже не перезревший зародыш мести, а изначальное желание заработать средства на лечение сына. Осталось ли оно сейчас, это желание? Безусловно. Но с каждым новым витком события всё дальше отбрасывали Захара от дома, а воронка судьбы неумолимо засасывала в пучину межгалактического противостояния корпораций.
— Надеюсь, мне удастся нарыть что-нибудь существенное, — фраза вырвала Захара из пучины размышлений. Лидия уже стояла на пороге, не намереваясь терять ни минуты. — А ты карауль важную информацию и Трэпта. Если он явится до моего возвращения, убеди его, что мы почти определили местонахождение Шлуппа.
— Сделаю, что смогу, — заверил Захар.
Она вышла из комнаты и оставила Мойвина наедине с пираньями разума, успешно мимикрирующими под здравые мысли. Почему он должен послушно сидеть в пассажирском кресле, пока все вокруг норовят потянуть штурвал их шаттла кто куда? Пора подумать и о себе. И если потребуется — перейти к крайним мерам. Захар Мойвин — гражданин Земли. Ему чужды Мягкие Законы, неуловимый Генри Шлупп и секретный штаб Банка Времени в Э-Системе. Он непременно должен вернуться домой, чего бы это ни стоило. Решено.
«Ах ты, сукин сын! Чёртов процентщик, пропади ты пропадом!» — последнее, что я услышал от Эла Монахью перед тем, как покинуть его райскую обитель, раскинувшуюся на целое небесное тело. Не «Всего доброго, мистер Трэпт» или «До скорых встреч, Майло», а именно этот крик высеченного божка, нагретого на миллион плазменов и с уязвлённым чувством собственного превосходства над остальным миром. Что ж, я вполне понимал его чувства и никакой обиды, ясное дело, не таил. Насчёт него не уверен. Но у меня появилась чудесная возможность выяснить это. Как вы помните — если вам по какой-то причине не стёрли память с нашей последней встречи — Козински дал поручение посетить Элизиум Прайм перед тем, как отправиться к «логову бегущих тараканов», как окрестил я тайный штаб Банка на Крокосе. После Элизиума шла ещё одна «автобусная остановка» с ожидающими пассажирами под названием Z-8, но до неё ещё предстояло долететь.
Итак, что Козински потребовалось от Эла Монахью? Спрятать одного старого бородатого хрыча. Что за хрыч? Некто Реставратор, в прошлом — Арчи Диккер. Его душещипательную историю я прослушал дважды, сначала в ремиксе босса, затем в оригинальном исполнении. Существенных различий не заметил. Если совсем коротко: Арчи родился на Криопсисе, а спустя годы, уже будучи жителем элитарного района Прайм-Сити, вдруг осознал, что быть отшельником интереснее. Ещё позже он открыл в себе способности общаться с ушедшими. Как я понял, каждая статуя аккумулировала в себе остатки разума человека. Скорее даже не аккумулировала, а заточала, не позволяла покинуть окаменевшее тело. Арчи Диккер, именовавший себя Реставратором с большой буквы, умел извлекать эти остатки из каменных тисков и устанавливать контакт.
Ранее я неоднократно сталкивался с подобными «медиумами». Только в кавычках и с маленькой буквы. Все как один оказывались шарлатанами. Но Арчи, похоже, не играл в их песочнице, а действительно обрёл дар в песках Криопсиса. Я бы ни за что не отнёсся серьёзно, не расскажи мне Козински о проверке.
— Я попросил его пообщаться с Саймоном, — заявил дядя Боб, выкорчёвывая мой скепсис каждым последующим словом. — И знаешь что? Я склонен поверить мистеру Диккеру. Он безошибочно рассказал мне историю твоего отца.
— Звучит многообещающе, — сказал я, стараясь скрыть за зевком зарождающееся волнение.
Мы по-прежнему сидели в особняке дяди Боба, приветствуемые первыми лучами восходящего светила. Козински чуть опьянел от виски, но к рассвету успел протрезветь, а вот моя голова изнывала от информационной интоксикации, как тогда в Големе, когда я был Клеем Бёрном.
— А где гарантии, что Диккер не узнал эти сведения из других источников? — поинтересовался я.
