— Не нам. Я никуда исчезнуть не могу, что бы тут ни происходило. Тебе придётся сыграть роль одного из главных активов филиала и покинуть планету.
Меня нисколько не удивила грядущая перспектива. И уж тем более не напугала.
— Намечается командировка на Землю? — угрюмо спросил я.
— Нет, — мотнул головой Козински. — У нас есть запасной штаб на Крокосе.
— Крокосе?? А поближе ничего нет?
— Тебе придётся осесть там на какое-то время, — продолжил босс, невзирая на моё межстрочное возмущение. — Ни при каких обстоятельствах не возвращайся назад, даже если я сам прикажу тебе.
— Я не ослышался?
— Нет. Меня с лёгкостью могут использовать как грегари для связи с тобой. Нельзя рисковать. Я остаюсь сражаться за рушащийся старый бастион, а твоя задача — укрепить новый. Но перед этим тебе придётся заскочить в пару мест.
— Куда? — на автомате спросил я, не до конца усвоив предыдущий поток информации.
— На Элизиум и Зэт-Восемь.
Элизиум — Z-8 — Крокос. Маршрут мечты построен. Я всё понимаю, но… Какого дьявола?
— Какого дьявола, дядя Боб? — за последние три года я считанные разы обращался к нему так. — Что мы забыли на Элизиуме и Зэт-Восемь?
— Не что, а кого.
Первые два месяца на планете-тюрьме ушёл у Захара и Лидии на адаптацию и налаживание связей с охраной. Борт вахтёров приземлился вблизи одного из городков надсмотрщиков, но команда «Мира утех» с помощью местного мобильного транспорта обслуживала практически целое полушарие — сырьевое, то, на котором располагались преимущественно тюрьмы старой формации, с лёгкими режимами и без передовых технологий. Если же Шлупп засел на другом полушарии в одной из «ультра-темниц», то достать его не представлялось возможным. Никаких проституток, туристов и посетителей туда не допускалось, а из людей только заключённые и операторы охранных систем в укреплённых подземных городах. Жуткое местечко без обратного билета.
Пара новоявленных агентов разделила усилия и работала по отдельности с разными группами. Захару пришлось вжиться в новую роль начинающего сутенёра. Они бороздили тюрьмы и колонии Z-8, присматривались, собирали слухи и анализы ДНК с каждого мало-мальски подозрительного субъекта. Пока ни о каких «туристических забавах», о которых упоминала Лидия, Захар не слышал. Развлечения заключённых не выходили за рамки. Впрочем, границы рамок, как оказалось, были шире привычных. Концентрация воспалённых умов, рождающих нездоровые фантазии, на Z-8 зашкаливала и служила ширмой для проделок Генри.
— Шлупп наверняка начнёт с безобидных забав, — повторяла охотница. — Безобидных по местным меркам.
И первые два месяца Захар убеждался в её правоте. Ни одного случая, за который можно зацепиться. Пары девушка-парень заказывал едва ли не каждый третий заключённый. Необычная поначалу работа стала обрастать вязкой рутиной, бдительность притуплялась, будто нож, которым постоянно резали один и тот же твёрдый предмет и забывали подтачивать.
Но на исходе второго месяца, когда Лидия отсутствовала в длительной командировке, Мойвин узнал о пропаже трёх девушек из «Мира утех» и их сопроводителя. Они не вернулись с рядового задания в Горную колонию. Она славилась мягким режимом даже по меркам аналогичных поселений и относилась к первому уровню. Предельный срок заключения в ней — пять лет. По сути, Горная колония представляла собой поселение мелких неудачников, нашаливших детишек, вынужденных скоротать пару сезонов под домашним арестом без конфет и любимых игрушек. Но конфеты и игрушки можно было попросить за умеренную сумму. Надсмотрщики делали неплохой бизнес на поставках еды и забав для заключённых. Не желаешь платить — сиди на стандартном пайке и играй сам с собой. У большинства жителей Горной колонии оставались активы в Большом Мире, поэтому они могли позволить себе такие мелочи, как вкусная еда раз в неделю и секс-бот дважды в месяц. А кто-то и не бота.
Пропавшие девушки должны были провести в колонии десять дней, состричь немало плазменов с местных обитателей, но прошло пятнадцать, а никто не вернулся. Никто, кроме плазменов. Удивительным образом на счёт «Мира утех» поступила сумма, вдвое превышающая требуемую. Казалось, начальника вахтовой смены — детину по фамилии Питкин и прозвищу Плешь — такой откуп вполне устроил. Он предпочёл благополучно забыть о своих работниках, вычеркнув их из списка, будто заболевший скот. На стороне Питкина был пункт в контрактах каждого вахтёра, гласивший, что посещение планеты тюрьмы — рисковое предприятие и добровольное, поэтому каждый осознаёт опасность и не имеет претензий к фирме-нанимателю в случае возникновения форс-мажорных ситуаций.
