Почему ночь обещала стать бессонной? Всему виной полученное накануне сообщение от Эла Монахью. Уже не первые сутки я размышлял над услышанным, стараясь при этом не терять фокусировки на основной цели прибытия на Z-8.
— Любопытная странность, Майло, — так начиналось последнее сообщение Эла. — Человека, взявшего тебя в плен и назвавшегося Вэтло, не иначе как призраком далёкого прошлого не назвать. — Он прервался, нагнетая таинства. — Конечно, если это именно он, а не его тёзка. Его настоящее имя — Иэн Стрэйтон, не слышал о таком? — Образ Монахью сменился калейдоскопическими архивами с изображением человека в тёмно-синей форме. — Он был одним из первых пилотов-испытателей джамп-звездолётов, обнаруженных на Прайме. Капитаном. И именно его экипаж бесследно исчез в две тысячи сто десятом году.
Я вглядывался в лицо капитана Стрэйтона, с трудом различая в нём знакомые черты. На вид ему было не меньше сорока пяти, в то время как Вэтло тянул максимум на двадцать, но при желании можно было найти сходство. Как если бы речь шла об отце и сыне. Будто прочтя сквозь время и расстояние мои мысли, Монахью сменил изображения Стрэйтона в капитанской форме на более ранние гражданские. И вот теперь сходство стало очевидным. Я вглядывался в лицо молодого Иэна, а запись Эла продолжала речь:
— Если это один и тот же человек, думаю, ты без труда узнал его. По данному тобой описанию вроде соответствует. Почему вы с Козински не смогли найти о нём никакой информации? Потому что Вэтло — это неофициальное прозвище Стрэйтона в бытность его курсантом «Долгого рассвета». Тогда, на закате двадцать первого века, «Долгий рассвет» ещё был дочерней корпорацией ХРОМа, нацеленной на терраформирование планет и спутников Солнечной системы. — Архивные калейдоскопические записи вновь сменились статичным образом Монахью. — После обнаружения артефактов на Титане они начали закрытую программу подготовки пилотов, техников и прочих исследователей артефактов. Иэн Стрэйтон вошёл в неё, едва ему исполнилось тридцать. Он был одним из лучших молодых пилотов «Рассвета» до девяносто пятого (года находки) остался таковым и после. Неудивительно, что спустя пятнадцать лет тренировок на субсветовиках и после тщательного изучения джамперов, ему доверили испытательную миссию. — Эл невесело улыбнулся. — Но как мы знаем, первые полёты прошли неудачно. Два независимых экипажа исчезли, и больше о них никто не слышал. Теперь ты понимаешь, в чём любопытная странность твоего интереса к неизвестной ипостаси капитана Стрэйтона?
Ещё бы, едва не воскликнул я бездушному изображению. Мне не терпелось обсудить всё это с кем-нибудь, и я успел пожалеть, что не задержался на орбите Элизиума. Тогда бы Эл, вне всякого сомнения, составил мне компанию.
— Я ещё покопаюсь в архивах и базах данных, — заканчивал сообщение Монахью. — Если Вэтло не соврал тебе насчёт своих нанимателей, то он работает на силы, позволяющие возвращать молодость и… жить вечно. Я бы непременно должен встретиться с Вэтло. Ты организуешь нашу встречу, Майло. Если желаешь вернуться Реставратора. Жду от тебя новостей.
Монахью исчез, а я ещё долго смотрел на погасший экран, за которым раскинулась панорама-планеты-тюрьмы. Дьявольски символично, да?
Захар отвёл взгляд от настенного зеркала, устыдившись собственного отражения. Грядущая операция требовала перевоплощения в тщедушного леди-боя, коих предпочитал Генри Шлупп. Как отметил Майло, «хорошо, что роль не придётся играть до конца». На такое бы Мойвин не пошёл, но вырядиться в шута неопределённого пола — пожалуйста. Не самая болезненная из жертв, принесённая с момента первого посещения Банка Времени ещё на Земле.
— Ничего не забыл? — спросила Лидия у Паркера — Майло, переодетого в Алекса. Наконец, Захар перестал путаться в именах и псевдонимах.
— Всё необходимое здесь. — Паркер похлопал по чёрной сумке средних габаритов. — Ампулы, модули и рекордер памяти. Маленький арсенальчик агента.
Лидия одобрительно кивнула и поправила причёску — собранные в пучок осветлённые волосы, удерживаемые двумя шпильками с тёмно-красными головками, похожими на две поспевшие вишни. Тело девушки частично скрывал чёрно-розовый наряд с кричащим дизайном. На Захара нацепили нечто похожее. Эластичный материал обволакивал кожу, будто срастаясь с ней. Паркеру повезло чуть больше — он ограничился бежевыми штанами и чёрной рубашкой с белыми узорами.
