Тетя Поля, папина сестра, рассказывала, что воровали русских женщин. Одна пошла на Урал в прорубь зимой полоскать белье, а Киргизии схватил ее и за Урал увез. А в Магнитной муж остался и дети, когда жену украли. Вот тот казак пошел искать жену к киргизам. Подобрался к кошу, сбоку залез. А Киргизии увидел, что казак схватил жену и хочет увезти, – драка у них началась. Муж ей кричит:
«Что ты не помогаешь побороть его?»
А она ему:
«А мне все равно. У меня здесь мальчик трех лет».
Рома держал в одной руке кренделек, позабытый во время рассказа бабы Дуси, а в другой руке – телефон, включенный на запись видео. И вновь в его воображении возник целый фильм: закатное солнце, а на его фоне черными фигурами – киргиз тащит упирающуюся женщину. Следующим кадром – молодой мужчина славянской внешности пробирается через бесконечные поля с невероятно высокой травой, с такой высокой, что приходится прорубать себе путь мечом, а на мече – гравировка «Любимому мужу». Третий кадр – драка киргиза и русского, мелькание рук, ног, лиц с остервенелым выражением. А на заднем плане, сначала незаметно, возникает женщина, держащая ребенка за руку. Постепенно все внимание переходит на нее. У женщины усталые голубые глаза и губы, забывшие улыбку. И тихий голос: «А мне все равно. У меня здесь мальчик трех лет».
«Вот бы
Баба Дуся знала много историй. Она все говорила, говорила, чай подливался в чашки, заканчивались крендельки и ватрушки… У Ромы садился аккумулятор на телефоне, а у Петра Семёновича закончилась одна сторона кассеты, он перевернул ее другой стороной.
– Отец с матерью в тысяча девятьсот двадцать восьмом году в Магнитной жили и дом сдавали одной семье, которая приехала на строительство завода. Жил у нас инженер Александр Васильевич Боровский с женой и приемной дочкой. Платил он один рубль в месяц и жил в доме, а отец и мать сами жили в малой избе, во флигеле.
Потом Боровского арестовали, говорят, за растрату. А перед тем, как его арестовали, было предзнаменование плохое – домовой стонал – это всегда к чему-то плохому, не к добру.
Вот как это было, мне мама рассказывала. В тот день прибегает к ним во флигель жена Боровского Надежда Константиновна и говорит моей матери:
«Мария Лексеевна, пойдем к нам. У нас стонет домовой».
Мать ей отвечает:
«Я не верю в домовых».
«Нет, Марья Лексеевна, есть домовой у вас. Он душил ночью меня сколько раз. Ночью кошка не кошка, прыгнет на меня и давит. Я ее сталкивала, она тяжелая».
Мама пошла к ней слушать, где стонет домовой. Заходят они в дом.
«Где?» – спрашивает мать.
«В передней комнате».
Там правда послушали, что кто-то стонет.
Вот после этого Александра Васильевича и арестовали вскоре.
Жена его сказала:
«Если его посадят, я замуж выйду. Ничего не знаю, у меня профессии никакой нет. Без мужа я пропаду».
Потом Боровского освободили.
Мать купила стулья у Боровских. Когда раскулачивали нас, то эти стулья отобрали.
А у нас мама и сама видела домового. Давил он на иё, в который год отцу умереть. Осенью он умер, отец-то. И вот он, отец-то, все больше на куторе был, а мать сказывала:
«Я сплю с ребятишками на кухне и слышу, что ползет кто-то. Как на меня навалится, чижолый такой. И вот я знаю, что надо его спросить:
„К худу или к добру?“
К добру-то редко бывает.
А он мне говорит:
„К худу, к худу!“
Так вот. Мать сказывала:
„Я испугалася, проснулася, вроде не спала“».
А осенью после этого отец умер.
Когда луна, как рисуют в мультиках, желтым и зубастым месяцем на фоне темно-синего неба заглянула в окно, баба Дуся рассказала последнюю сказку, которую в детстве ей мама рассказывала:
– Жили-были старик со старухой. У старика старуха умерла. Он остался один с дочкой. Он взял мачеху для дочки. А у мачехи своя дочь была. И стали они вместе жить. Стало у них две дочери. Одна дочь у того и одна дочь у того. Мачеха обижала Машеньку, падчерицу свою.
Однажды она велела старику:
«Увези ее в лес. Не хочу ее! Пусть она в лесу сгинет, пропадет».
Старик был смирный, запрёг лошадь и увез Машеньку в лес, дочь родную.
Машенька села на пень. Начался буран. Она говорит:
«Буран, буран, тебя Бог принес. Буран, буран, тебя Бог принес».
Дед Мороз принес ей тогда разных гостинцев на приданое, подарков и не заморозил ее.
Через несколько дней мачеха старика посылает:
«Иди, привези из лесу Машеньку. Хоть схороним ее».
Старик поехал за дочкой в лес. Приезжает и видит: дочь живая и там рядом у ей сундук золота стоит.
Старик посадил ее на сани и повез в поселок.
Подъезжает к дому, а собака Жучка услышала, что едет старик, выбежала и лает:
«Вау, вау, вау! Старик дочку везет! В золоте, в монисте, во всем серебристе!»
Подъехали к дому, выгрузили сундук, мачеха вышла и видит: уж она такая богатая, сколько у ней приданого в сундуке!
На следующий день мачеха велит старику:
«Старик! Вези мою дочь в лес. Ей тоже приданое нужно».
Старик собрался, запрёг лошадь, посадил мачехину дочку, свою падчерицу, и повез ее в лес. Привез, посадил на пень и уехал.
Сидит мачехина дочка, а тут буран начался. Она сидит и говорит:
