– А как же фольклор? Я готов собирать песенки. – Рома ностальгически глянул в ту сторону, куда ушла симпатичная девушка. «Эх, надо было познакомиться и затусить!» – подумал он.
– Значит, тебя вычеркивать из списка обедающих?
– Нет-нет! – спохватился Рома.
– Песенки будем собирать вечером. Я договорился: нас примут в Доме культуры. Так что не унывай, Машин, не убегут от тебя песенки.
После обеда Пётр Семёнович заявил, что культурную программу никто не отменял и «обрадовал» Рому возможностью посетить местный краеведческий музей. Машин вздохнул и безропотно двинулся следом за учителем.
Роман Машин никогда не был в краеведческом музее. Оказалось, что в нем собрано все, что касается истории края: фотографии, костюмы коренных жителей, предметы быта, картины, географические карты и даже деревянный макет городища. Рома с интересом осмотрел пластилиновые фигурки людей, расставленные внутри хижин и избушек кукольного размера.
– Село Кизильское основано в тысяча семьсот сорок третьем году Иваном Неплюевым как военное поселение-крепость. Название происходит от реки Кизил, – раздался голос женщины-экскурсовода.
Рома поднял взгляд: рядом стояла небольшая группа школьников, увлеченно разглядывающих макет городища.
Рома поискал глазами Петра Семёновича – тот оказался возле витрины с казачьим костюмом – и пробрался к нему через экскурсионную группу.
– А Неплюеву палец в рот не клади, он везде крепости основывает. Получается, у него было много колышков?
– Вот это да, Машин!
– Что?
– Запомнил Неплюева! А как его звали, ну-ка?
– Иван.
– В каком году Неплюев основал станицу Магнитную и Кизильское село?
– В тысяча семьсот сорок третьем году, – недоверчиво проговорил Рома. – А что не так-то?
– Молодец, возьми на полке огурец!
– Получается, Неплюев расхаживал вдоль Урала и основывал города направо и налево?
– Получается так.
– А зачем ему?
– Может, хобби?
– Не хотите говорить – так и скажите.
– Ладно, не обижайся, Машин. Послушай экскурсовода, мой тебе совет.
И Машин послушал. И узнал, что в те времена Российская империя активно осваивала территории Оренбургской губернии, и крепости создавались, чтобы укрепить восточные границы и наладить торговлю с народами Средней Азии.
Больше Машин ничего не узнал, так как произошло чудо: звук приглушился, свет стал ярче, потолки выше, трава – зеленее, небо – голубее. Он увидел ее – ту самую девушку, которая улыбалась и махала ему рукой. Теперь она расставляла на полке буклеты. Рома подошел и взял один. Девушка снова улыбнулась ему. Вблизи она показалась Роме не просто симпатичной, а даже красивой. И заметно старше его. Но настоящей любви возраст не помеха, поэтому Рома протянул руку для пожатия и представился:
– Иван. Иван Неплюев.
Девушка рассмеялась. Какой прелестный мелодичный смех! Так смеются исключительно красавицы.
– Точнее, Роман Машин. У меня есть колышки. Если вы хотите, например, чтобы я основал для вас поселение – то я только за.
– Алина Павлова, – представилась улыбчивая девушка. – Мне двадцать восемь лет, и я работаю в школе, преподаю историю таким милым ребятам, как вы.
– Очень приятно, – помрачнел Рома. Возраст не помеха. Но еще один учитель истории? Историческое стерео? Увольте.
Он чуть так не сказал: «Увольте!» Но вовремя осекся. Во-первых, так говорили во времена Пушкина, а на дворе двадцать первый век. Во-вторых, девушка же обидится. А вдруг она – его судьба? Вдруг на местной вечеринке, какой-нибудь «Сельхоз Диско», они снова случайно столкнутся, им придется начать танцевать, сердце к сердцу, глаза в глаза, и тут они поймут, что жить друг без друга не могут?
Роман Машин горестно вздохнул. Нужно было признать, что жить без учителя истории он может. И очень даже хорошо.
– Тогда зачем вы на меня смотрели? И улыбались? Там, на дороге, – скорбно вопросил Рома.
– Зрение плохое, с учеником перепутала, – сказала Алина Павлова и улыбнулась. – Вася Копытин тоже высокий блондин.
– Вася Копытин, – понимающе кивнул Рома, словно был знаком с Васей Копытиным.
Пётр Семёнович махнул ему из другого конца выставочного зала и указал на дверь: дескать, уходим.
– Дадите телефон? – быстро проговорил Рома.
– Нет.
– Тогда я напишу вам письмо на адрес краеведческого музея. Через пару лет. Сообщу, как сложилась моя горькая судьба вдали от вас.
– Договорились, Роман Машин.
Он вышел из музея вместе с Петром Семёновичем. Вдохнул вольный степной воздух. Это была самая короткая и, надо признать, самая нелепая любовная история в жизни Романа Машина. А на душе словно лежал камень. Но так невразумительно лежал, словно это не камень, а воздушный шарик, наполненный гелием и норовящий унестись в небеса.
Роман поднял взгляд на розовые облака. В душе его пролилась смесь гречишного меда и полыни. «Юность – тяжелая и легкая пора», – подумал Рома. И откуда взялась эта мысль? Может, из какого-то фильма? Впереди сотни дорог, а позади – лишь одна…
– Машин, ты шевелиться планируешь? – одернул Пётр Семёнович. – Нам еще диктофон проверить надо перед записью. И так, по мелочи, собраться, причесаться. Садись в машину, Машин.
