Ладно. Я собрал себя в кулак. Обязательно стану нужным – буду спасать людей. И никто не посмеет меня вернуть – куда там возвращают супергероев? Некоторых, наверное, на Криптон. «Вот тебе космический корабль, лети, ты нам не нравишься». Чувствуете фальшь в этой фразе? То-то! Потому что с супергероями такого не случается.
На следующее утро я проснулся с лицом как у Карлсона, который живет на крыше. В меру упитанное лицо в самом расцвете сил, а на самом деле – опухшее от слез. Пришлось долго умываться ледяной водой. Ладно хоть родители ускакали на работу. Я полусъел один из оставленных мне бутербродов и тоже ускакал – в школу.
Прямо перед уроком меня поймала Татьяна (взялась за меня всерьез, похоже) и сказала:
– У тебя что-то с лицом, Грачёв!
А я ответил ей:
– Татьяна, у вас есть водолазный костюм?
– Что у тебя в голове, Грачёв?
А я сказал сурово:
– Мысли.
– Это пугает.
Без суперкостюма моя карьера буквально топчется на месте.
– Зайди ко мне в кабинет после уроков, – сказала Татьяна.
И ускакала. Сегодня все почему-то скачут. Или мне только кажется? Скучаю по железному коню.
После уроков я сделал как мне велели – зашел в кабинет с табличкой «Социальный педагог Татьяна Андреевна». И пожалел, потому что Татьяна начала с порога на вчерашнюю тему:
– Ты изгой, Грачёв, потому что ни с кем не общаешься в классе. Это нужно исправить. – И бросила на стол какую-то схему: – Взгляни.
Я, конечно, взглянул. Безо всякого рвения, правда.
– Это план захвата дачного поселка?
– Вот! – воскликнула Татьяна. – Я же говорила, что из тебя выйдет прекрасный затейник.
– Боюсь, я против того, чтобы из меня вышел хоть какой-нибудь затейник, не то что прекрасный, Татьяна. Так что это за прямоугольнички, если не дачные коттеджи, вид сверху?
– Прямоугольники – это парты в кабинете. Рядом с каждой подписано имя ученика.
– Здорово. Нет, правда, здорово. Это впечатляет, Татьяна.
– Дослушай, Грачёв! Это план вашего класса.
– Мы будем захватывать класс?
– Мы никого захватывать не будем. План нужен для наглядности. А будем мы, как я вчера и сказала, поднимать тебя по социальной лестнице на уровень выше.
– Я не вижу на плане лестницы.
– Сосредоточься, Грачёв! Социальная лестница – это расположение социальных ролей в общей иерархии. Сейчас ты в самом ее низу.
– Можно не напоминать об этом раз в две с половиной минуты, Татьяна.
– Андреевна, Грачёв, запомни наконец.
– И как же я поднимусь хотя бы на ступеньку выше, Татьяна Андреевна?
Я взял схему в руки и увидел рядом с фамилиями одноклассников подписанные карандашом слова – те самые, которыми вчера (да и сегодня) агрессивно бросалась Татьяна, – «изгой», «затейник». Еще – «формальный лидер», а также «неформальный лидер».
– Подняться тебе поможет дружба с неформальным лидером. А у вас это Ксения Шапошникова. Она по природе лидер. К себе, конечно, мало кого подпускает, но имеет влияние на одноклассников. Если тебе удастся подружиться с Ксенией, то и другие изменят о тебе мнение.
– Отлично. Я и Ксения Шапошникова.
– Что не так?
– Она в упор меня не замечает. Как и некоторые другие. Многие другие. Ну, почти все.
Я ткнул пальцем в схему:
– Вилкин – тоже неформальный лидер?
– Вилкин пограничный тип.
– Вы обзываетесь, потому что он приклеил вас к стулу?
– Я не обзываюсь, Грачёв. Вилкин набрал одинаковое количество баллов по двум позициям – «Неформальный лидер» и «Затейник».
– Ну вот же, нам и нужен затейник. Разве нет?
– У меня есть идея получше!
Мне показалось, или мы с Татьяной стали общаться так, словно мы герои авантюрного фильма? Схему надо на столе расстелить. Вот так, антуражнее как-то. Надо еще склониться над ней с серьезным, задумчивым видом.
– Я передумала, – сказала Татьяна, и я перестал склоняться с серьезным, задумчивым видом над схемой, а посмотрел на нее. – Затейник – слишком мелко для нас. Сделаем тебя сразу неформальным лидером. А в этом нам поможет только один человек…
И, глядя мне прямо в глаза, Татьяна ткнула пальцем в прямоугольник с подписью «Ксения Шапошникова».
– Чувствуете, Татьяна?
– Андреевна. Что я чувствую, Грачёв? – со вздохом спросила она.
– Джеки Чана не хватает для полноты ощущений.
– Господи, Грачёв, когда ты повзрослеешь?
А сама целую схему по спасению меня начертила. Ну-ну.
Когда я вернулся домой, полный планов по завоеванию авторитета в классе (на самом деле нет – после слезной ночи я превратился в лимон. Который выжатый)… Так вот, когда вернулся, дома был дедушка. Он разбирал чемодан – коричневый такой, советский еще, с гремящей ручкой. Дедушка выкладывал рубашки и брюки на полку в мамином шкафу.
