— Я боюсь, — признаюсь, покусав губу. — Этой квартиры боюсь. И всего, что в ней было, даже свет до сих пор включить не могу.
— Было да прошло, — уверенно отрезает Сонька. — И не вернётся. Это всего лишь бетонные стены с кучей хлама, от которого очень легко избавиться. Но это твои личные бетонные стены.
Она заглядывает в освещённую лишь отблесками уличных фонарей гостиную, оценивает частично отклеившиеся обои, пропитанный многолетней пылью ковёр, покосившуюся советскую стенку и кивает самой себе.
— Знаешь же традицию пускать кошку первой в новый дом? У нас кошки нет, затооо…
Сонька ставит горшок с фикусом перед дверью в гостиную, а потом медленно, аккуратно, двумя пальцами передвигает его через порожек.
— Ну вот, — радуется она. — Уже энергетика другая, чувствуешь?
Нет, не чувствую. Я по-прежнему вижу багряные следы на этих стенах, а картонные двери зияют дырами на месте выбитых стёкол. Но старая мудрая женщина права: мне нужен дом, мой собственный дом, где я смогу стереть прошлое и обрести себя заново. Цельную — насколько это возможно.
— Наверное, — всё-таки улыбаюсь я, впервые стряхнув пепел не на пол, а в пустую пачку из — под сигарет. Будто больше мне не всё равно.
— И бросай курить, у тебя совсем не получается делать это дозированно и со вкусом, — напутствует Сонька, совершенно не стесняясь того, что сама сейчас дымит в покрытый паутиной потолок. — Вечно доводишь всё до крайности, скоро будешь кашлять, как туберкулёзник. А ещё начни уже нормально есть, ты похожа на скелет. И сиськи обратно отрасти.
— Отсыплешь?
— Да пожалуйста, с удовольствием! Макарошек тебе отварю, — хихикает Сонька.
И я снова улыбаюсь. Искренне улыбаюсь.
Хотя ещё не знаю, что Никита меня больше никогда не побеспокоит, Сонька выйдет замуж за Матвея, а я превращу эту квартиру в дом, и на то страшное место в коридоре, где я долго просидела в темноте на комке своей куртки, я поставлю велосипед.
_____
[1] «Пирсон-Спектр-Литт» — название юридической компании из американского сериала «Форс-мажоры».
<p><strong>Часть III. Picea abies</strong></p><p><strong>Глава 20</strong></p>— У меня такие новости! — сообщает телефонная трубка голосом Вари. — Ты не поверишь!
— Удиви же меня, — смеюсь я и, громко хрустя стащенной из Риткиной пачки чипсиной, подхожу к окну.
К концу декабря пешеходная улочка, на которой расположена «Пенка», основательно преобразилась. Она всегда казалась мне немного сказочной с этими своими сохранившимися фасадами зданий восемнадцатого века, деревянными скамейками, коваными трёхплафонными фонарями и огоньками, запутавшимися в кронах толстых многолетних лип. Но сейчас, в невесомом сумраке предпоследнего дня года, когда в витринах соседних магазинов и ресторанов лежат пушистые еловые лапы, откуда-то совершенно явственно доносится звон колокольчиков, а тонкий слой снега на земле мерцает под гигантской сетчатой гирляндой «Звёздное небо», сказка вдруг кажется невыносимо реальной.
— Мари сдала зачёт! Представляешь? У нас получилось! — практически поёт Варя.
