Возвращаюсь в спальню, ложусь на кровать и не замечаю, как наступает утро. Потому что всю ночь давно изгнанные демоны вновь царапают когтями грудь, оставляя рдяные отпечатки лап на стенах. А перед глазами стоят крошечные веснушки на бледном лице одной хрупкой девочки, такие контрастные, словно осколки чёрного венецианского стекла в белом терраццо. И щиколотки спаивает тонкая струйка морозного воздуха с балкона, будто ледяная морская пена на том далёком берегу, где потерялся один маленький мальчик со шрамами на теле. Ненужные, недолюбленные, навеки раненые, пытающиеся с этим жить.
— Привет, — говорю я, когда после долгого утреннего душа, призванного убить ночные кошмары и даровать хоть каплю бодрости, захожу на кухню и вижу там Варю в трикотажном платье и моём фартуке, о существовании которого даже я сама забыла, много месяцев назад повесив его на крючок между окном и холодильником.
Варя энергично вытирает плиту, но, заметив меня, замирает и виновато сминает пальцами тряпку.
— Доброе утро. Я хотела сварить кофе в турке, но я его обычно не пью и варить не очень умею, поэтому вот. Он убежал. Но я почти всё оттёрла!
— Ничего страшного, — улыбаюсь я. — У меня он тоже регулярно убегает.
— На всякий случай я ещё заварила свежий чай. И завтрак приготовила.
Так вот что так настойчиво беспокоило меня последние пятнадцать минут! Запах еды, которая, к сожалению, не умеет появляться в моём доме самостоятельно, последний раз она выкинула такой фортель… очень давно, почти год назад, в другой жизни.
— Варь, ты же знаешь, что ты не обязана? — всё-таки напоминаю я.
— Мне захотелось, — пожимает она плечами. — В холодильнике у тебя негусто, правда. Я зайду сегодня в магазин.
— Ой, вот это ты точно не обязана делать. Я после работы заскочу в…
— Нет-нет, позволь мне! Пожалуйста. В качестве благодарности. А пока я нашла у тебя яйца, поэтому…
Варя поднимает крышку сковороды, на которой дымится нереальной красоты пышный омлет, и я шумно сглатываю слюну.
— Садись! — улыбается она. — Я наложу.
И когда на столе передо мной возникают тарелка с омлетом, блюдце с запечёнными в духовке сырниками и чашка чая, я решаю, что совершенно точно не зря позвала Варю к себе жить. А после первой отправленной в рот вилки эта женщина так вообще начинает мне нравиться.
— Это божественно! — хвалю я.
— Это всего лишь омлет, — смущается Варя, усаживаясь со своей тарелкой напротив.
— Если ты можешь превратить такое простое блюдо в пищу богов, боюсь представить, что случается, когда на тебя находит кулинарное вдохновение.
— Ничего особенного же, все девушки готовят…
Откладываю вилку и пристально смотрю на Варю.
Ну привет, женская гендерная социализация, давно не виделись. Хорошие девочки должны всегда быть нежными и чуткими, образованными, привлекательными внешне, интересными мужу, но ни в коем случае не интереснее мужей. Хорошие девочки держат дом в чистоте, готовят обеды и не делают аборты. Хорошие девочки отправляются на небеса. О том, что плохие отправляются туда, куда захотят, женщинам не рассказывают. Вот и Варя убеждена, что все девушки готовят, это само собой разумеющееся и не достойно особой похвалы.
— Не все, — говорю я. — А если у тебя это прекрасно получается, это твоя сверхспособность, и ты можешь ей гордиться. Я вот ненавижу готовить, даже суп не могу сварить без приключений. В последний раз сломала все пальцы, пока отколупывала фольгу от замороженного сырка, а потом практически утопила в кастрюле бумажную салфетку, которая прилипла к крышке, а я не заметила. А ведь говорят, — тоскливо вздыхаю я, уперев подбородок в ладонь, — что хороший суп — это приворотное зелье, эх…
— Неправда, — улыбается Варя.
— Зато я делаю очень классные оладушки, — хвастаюсь я, решая всё-таки немного реабилитироваться в глазах искусной хозяйки. — Я королева оладушек!
— Угу, — как-то слишком поспешно соглашается Варя, а потом прыскает и прикрывает рот рукой.
И я вспоминаю, что видела она мои оладушки, было дело.
И дым разгоняла.
И наверняка угольки из сковородки выкидывала.
— Даже в королевстве оладушек бывает непогода, — буркаю я.
Варя снова согласно кивает, но уже не может сдерживать смех, и я сдаюсь и начинаю смеяться с ней вместе.
— Когда-нибудь я тебе докажу, — стращаю её вилкой я, возвращаясь к омлету.
— Но давай сегодня ужин всё-таки на мне, ладно? Ну, если у тебя нет других планов на вечер… Сегодня ещё мои именины. Варварин день раз в году, и мне нравится его чуточку праздновать. И я подумала, что мы можем поужинать вместе, пообщаться, узнать друг друга получше. Если хочешь.
Я смотрю на Варю. Улыбаюсь.
И соглашаюсь.
В «Пенке» сегодня как-то особенно много дел. На вечер у нас запланирована творческая встреча с местной поэтессой Марьяной Тумановой, очень модной и богемной, и я весь день отвечаю на десятки уточняющих сообщений в директе, пока Надя не отрывается от телефона, бронируя столики.
