Ещё нам привозят алкоголь для новогодней вечеринки, мы тщательно организуем место для его хранения по всем нормам и правилам, а когда заканчиваем, у Надежды при виде этих батарей с бутылками случается шестисекундная истерика по поводу правильности решения о праздновании Нового года в «Пенке», мы же всё-таки семейная кофейня, чёрт побери.
А потом курьер доставляет диско-шар. И Рита пищит от восторга, пока не выясняется, что он не работает. И начинается эпопея под названием «Как заменить сломанный диско-шар, если на складе поставщика нет других диско-шаров, и на складе поставщика поставщика их тоже нет».
Пётр появляется в «Пенке» после обеда. Внезапно взлохмаченный, бледный и с блестящими глазами. Под распахнутым пальто не привычный костюм, а тёплый свитер и джинсы. Мы сталкиваемся с ним в дверях служебных помещений. Он, не говоря ни слова, хватает меня за запястье и тащит за собой в кладовку, заводит внутрь и прикрывает дверь. Я цепляю взглядом пробуждающие всякие-разные фантазии мешки с кофейным зерном, но поспешно отворачиваюсь и смотрю на Петра.
— Тот неловкий момент, — говорит он, — когда ты уже смирился с тем, что эта женщина не поддаётся логике, и перестал удивляться, а потом она зовёт Варю жить к себе.
Вместо ответа я издаю короткий смешок.
— Как ты узнал?
— Явно не от тебя, хотя хотелось бы. Это нормально — уточнить, что с человеком, который должен был за время моего отсутствия съехать из моей квартиры, всё в порядке. Ненормально узнать, что устроился он у тебя дома.
Развожу руками.
— Ей нужно пробыть в городе до конца месяца. Я предложила помощь.
— Ладно. — Он проводит ладонью по волосам, и они принимают очередную замысловатую форму. Видимо, это не первый подобный жест за сегодняшний день. — Мне даже не хочется спрашивать, какой в этом всём скрытый смысл, поэтому давай я прямо сейчас сниму номер в отеле до конца этого чёртова месяца, и Варька туда переедет.
— Ну уж нет! Ты её бросил, и теперь она моя!
Пётр резко преодолевает разделяющие нас сантиметры, буквально заставляя прижаться спиной к стеллажу, и упирается руками в полки с обеих сторон от моей головы, заключая меня в кольцо.
— Ты сводишь меня с ума, Ась, ты знаешь?
Он близко, я ощущаю тепло его тела, вижу блеск его глаз, чувствую запах его кожи.
Слишком близко. Опасно близко.
— Сейчас? Или вообще? — уточняю я.
— Всегда. Но вот этой своей выходкой с Варькой — особенно.
— Мне она нравится, — признаюсь я. — Она милая, трогательная и готовит так, ммм, пальчики оближешь. Зря вы расстались. Мне кажется, вам надо сойтись обратно.
— Ну заебись ты придумала! — восклицает Пётр, глаза блестят совсем уже лихорадочно. — Может быть, я сам как-нибудь решу, с кем мне быть? Мне не нужна Варя, давно не нужна. Мне ты нужна. Я хочу быть с тобой.
И тут моё игривое настроение, за которым вполне успешно скрывалось нервное напряжение, улетучивается. Потому что он говорит то, что я хотела — жаждала, мечтала! — услышать почти год. Дыхание перехватывает, в носу щиплет, будто вот-вот расплачусь.
Пётр опускает руки и отступает на шаг назад, словно давая мне пространство для раздумий.
— Ась, — говорит он уже тихо, с хрипотцой. — Если я предложу тебе быть со мной, ты согласишься?
И я отвечаю единственное, что может ответить женщина, когда мужчина её мечты предлагает ей быть вместе. Если эта женщина — я.
