— Какова цель вашего визита? — поинтересовался у Василия рослый детина — портовый таможенник.
Молодой человек окинул взглядом разномастные дома за спиной уполномоченного лица. Проследил за телегой, в которой рыбаки везли высушенные сети. Залюбовался куполом нового городского храма, блестевшего в лучах редкого осеннего солнца. Все было знакомо и не знакомо ему. И все же сложно было ответить на вопрос таможенника иначе:
— Я вернулся домой.
Безразличие в глазах собеседника уступило месту неподдельному интересу. Чуть сощурившись, детина пристально посмотрел на Василия. Но видно в ухоженном человеке с загорелым лицом и аккуратной бородой, скрывающей нижнюю часть лица, он не признал своего знакомого, потому что следующий вопрос прозвучал так:
— И давно наши края покинули?
— Да уже лет десять с той поры минуло, — отозвался Василий.
— А-а-а… — протянул таможенник. — Я тут еще не жил в те годы.
Удостоверившись, что документы у приезжего в порядке, он вернул бумаги Василию и пожелал доброго пути.
Василий в ответ чуть поклонился. Без усилий подняв с земли сумку, в которую перед отплытием он сложил свои скромные пожитки и заработанные доброй службой деньги, направился к выходу с причала.
Город сильно изменился за прошедшее время. Он и раньше был не маленький, а теперь совсем разросся: от самого берега моря до подножий горного хребта. И людей на улицах стало заметно больше. Особенно на тех, что выходили к портовой территории. Всюду сновали телеги, груженные товарами, рыбой, снастями. Бегали мальчишки, зазывали к себе торговцы. Вместо жилых домов, которые помнил Василий, на едва знакомых улицах теперь располагались трактиры, постоялые дворы и прочие нужные заведения, где можно было потратить деньги.
Василий подумал, что уже достаточно голоден, чтобы присоединится к многочисленным посетителям окружающих заведений. Но желание повидаться с родными и друзьями пересилило. Так что сын кузнеца направился вверх по улице. Туда, откуда до его родного дома идти было не больше пяти минут. Вот только дома там, где ему надлежало быть, Василий к своему недоумению не увидел.
На месте кузницы, в которой прошло его детство и в которой не без успеха трудился его отец, Василий увидел вполне обычный городской дом. Первый этаж был выстроен из камня, второй — деревянный. Никаких табличек или указателей на то, что в доме располагается кузница, не было.
— Неужто забросил ремесло? — удивился Василий.
О жизни своего отца с момента отплытия из города молодой человек ничего не знал. Кузнец был умелым мастером, но грамоте так и не сумел выучиться. И если о том, что происходило в жизни его возлюбленной, Василий рано или поздно узнавал от госпожи Юлии, то о Вениамине Степановиче ни его сыну, ни друзьям его сына просто не мог никто написать.
Молодой человек подошел к воротам и постучал. Залаяла собака, послышался грубый окрик, заскрипел засов. Калитка открылась, и перед Василием появился бородатый мужик — не иначе, как сторож богатого дома.
— Чего надо? — бросил он. Едва сдержался, чтобы не добавить «Милостыню не даем». Однако вовремя сумел разглядеть, что человек перед ним ухожен, одет аккуратно и совсем не бедно.
— Кузнеца я ищу, — ответил Василий.
— Кузнец в той половине города живет, — бросил сторож и потянулся к ручке, чтобы закрыть калитку.
Василию показалось странным, что отец его вдруг решил переехать, поэтому он резко выставил ногу вперед, мешая калитке закрыться.
— Прости, любезный. Но про того ли ты мне кузнеца говоришь, которого Вениамином Степановичем зовут?
Калитка вновь распахнулась. На лице сторожа царило крайнее удивление.
— Вот уж лет пять, как о нем спрашивать перестали… Ты из колоний что ли вернулся?
Василий кивнул.
— Давно уплыл, наверное.
Василий вновь кивнул.
— Я так и подумал: загорелый, богатый, а про Степаныча не знаешь. Помер твой кузнец. Давно помер — хозяйский сын за то время вырасти в этом доме успел и грамоте обучится. На городском кладбище могила его. Марина, дочь Трофима Георгиевича, за ней приглядывает по просьбе сестры своей Анны. Анна эта в сына кузнеца влюблена была, да не дождалась…
Сторож замолчал на середине фразы и с недоверием уставился на Василия, словно догадавшись, кто стоит перед ним.
— Спасибо, любезный, — поспешил ответить Василий и откланяться. Ему совсем не хотелось, чтобы о его возвращении в город стали говорить. Ведь тогда и Марина Трофимовна могла об этом узнать. А от сестры младшей весть и до сестры старшей бы за пару дней дошла.
Василий же планировал все устроить так, чтобы Анна ничего о нем не знала. После стольких лет не имело смысла бередить старые раны. Даже если дочь купца все еще испытывала к нему какие-то чувства, не к чему было ломать тот порядок вещей, который сам собой установился.
