– Товарищ старший лейтенант, извините, дежурный мне сказал, что это вы из особого отдела…
– Да, я уполномоченный Особого отдела армии, – подтвердил Белозубов и сразу перешёл к делу: – Давайте вашу карту, лейтенант.
Энкавэдэшник с готовностью раскрыл полевую сумку, и Белозубов отметил на его карте небольшой хутор, а потом, проведя от него пальцем почти прямую линию, пояснил самую суть:
– На хуторе узел связи. Он молчит. Возможно, там диверсанты. Дорог, как видите мало, но, думаю, с вашим крокодилом мы и прямиком доедем.
– Точно, ЯГ он везде пройдёт, мотор у него «Геркулес», – весело сообщил лейтенант и, сообразив, что особист тоже едет, добавил: – Вы в кабину садитесь, там и троим можно.
– Нет, у меня, лейтенант, свой транспорт имеется, – и Белозубов показал на укрытый в саду пикап.
Уже через каких-то полчаса пикап особиста весело катил полем, а за ним, не отставая, ехал ЯГ с мотострелками НКВД. Сидевший за рулём пикапа боец, хоть и поругивался, но всякий раз находил пусть слабую, но всё же колею, позволявшую двум машинам без особого труда двигаться в нужном направлении. Сам же Белозубов, не обращая внимания на бурчание шофёра, неотрывно смотрел вперёд и каждый раз настораживался, едва углядев очередную лесопосадку.
Когда до хутора с узлом связи было ещё далековато, Белозубов загляделся на то ли лесок, то ли рощу, показавшуюся ему особенно подозрительной, и тут шофёр вдруг резко затормозив, повернулся к особисту:
– Товарищ старший лейтенант, машина!
– Что?..
Белозубов присмотрелся и увидел, как вдоль опушки, то и дело скрываясь за деревьями, и правда едет грузовик. Заметив, что тот движется вроде как по боковой дороге, Белозубов обеспокоенно спросил бойца:
– Как думаешь, кто это?
– Немец, – уверенно заявил шофёр. – Это точно «опель-блиц», грузовик такой ихний, я знаю…
Тем временем ехавшая позади пятитонка тоже остановилась, из её кабины выскочил лейтенант-энкавэдэшник и подбежал к Белозубову.
– Товарищ старший лейтенант, диверсанты!
– Похоже… – согласился с ним Белозубов, а затем, понаблюдав за «опелем» и убедившись, что других немецких машин нет, приказал: – Действуй!
Молча, одним взмахом руки, лейтенант подал команду, и его мотострелки, все как один вооружённые винтовками СВТ, ловко поспрыгивали на землю, а затем вслед за командиром побежали наперерез неспешно ехавшему грузовику. Секунду поколебавшись, Белозубов приказал своим людям охранять машины и, прихватив всегда бывший в кабине пикапа автомат, поспешил следом.
Лейтенант оказался расторопным и в считанные минуты организовал засаду, расположив стрелков по обе стороны действительно тянувшейся вдоль опушки дороги. Белозубов по примеру бойцов, тоже залёг под придорожный куст и стал следить за медленно приближавшимся грузовиком. Шофёр не ошибся, это и точно был армейский «опель-блиц-А» с блестящей эмблемой-молнией на радиаторе. Сколько немцев могло укрываться под брезентовым тентом кузова, оставалось только предполагать, и на всякий случай Белозубов покрепче сжал свой ППД.
До «опеля» оставалось всего каких-то метров двадцать, когда хладнокровно выжидавший лейтенант выкрикнул:
– Огонь! – И три десятка «СВТ» дали прицельный залп.
Широкое лобовое стекло грузовика разлетелось вдребезги, решётка радиатора окуталась паром и, сразу осев на пробитых пулями шинах, «опель» медленно сполз в сторону, перегородив наискось колею. Посечённый пулями тент обвис лохмами, но, к удивлению Белозубова, из кузова никто не выскакивал. Вместо этого, уцелевшие неким чудом водитель и пассажир сторожко вылезли из кабины на дорогу и, дружно вздев руки вверх, затравленно принялись озираться по сторонам.
Держа оружие наготове, энкавэдэшники кольцом окружили грузовик, ожидая, что вот-вот из кузова начнут выскакивать уцелевшие диверсанты, но оттуда никто не показывался. Так продолжалось с минуту, а потом несколько бойцов, вплотную подойдя к «опелю», стали заглядывать под простреленный тент. Затем один смельчак забрался в кузов и, пошарив там, высунулся наружу чтобы сообщить:
– Товарищ командир, да тут совсем никого нету! Только железки какие-то, да ещё мотор в ящике!
Лейтенант-энкавэдэшник недоумённо глянул на особиста, и тогда Белоузубов, сам ничего не понявший, пробормотав:
– Что за хрень?.. – кивком показал на перепуганных немцев, так и стоявших с поднятыми руками: – А ну, поспрошай-ка этих…
Лейтенант решительно шагнул к тому, что был ближе и направил на него ТТ.
– Говори!
Немец вздрогнул и, инстинктивно прикрываясь растопыренными ладонями, начал громко умолять энкавэдэшника:
– Нихт шиссен!.. Нихт!.. Нихт!..[8]
– Опусти пистолет, а то он дар речи потерял, – сказал Белозубов.
Лейтенант послушно опустил ТТ, и тогда немец закивал головой:
– Данке!.. Данке шён…[9] – а потом, неожиданно достав из нагрудного кармашка мундира коричневую пластмассовую коробочку, дрожащей рукой протянул её лейтенанту: – Битте, цигаретен…
Не понимая, чего хочет немец, лейтенант обернулся к особисту, и Белозубов, заметив высунувшиеся из-под предупредительно снятой немцем крышечки кончики двух сигарет, пояснил:
