Окинув всё взглядом, Тимошенко сел, а взявшийся руководить застольем Хрущёв, налив каждому водки из лафитника, предложил:
– Ну, давайте за встречу, – и первым опрокинул стакан.
Когда все выпили, Хрущёв хитро прищурился и спросил:
– Ну как там, в Кремле?
– Нормально… – вроде бы спокойно ответил Тимошенко и, бросив короткий взгляд на Никиту, подцепил вилкой ломтик селёдки.
– Наш Никита Сергеич хочет, чтоб всё как в Москве, – усмехнулся Будённый и подмигнул Тимошенке. – Вон какой лимузин тебе подогнал…
– А что, понравился «бьюик»? – заулыбавшись, Хрущёв немедленно подхватил автомобильную тему.
– Чего ж ему не понравиться, – ставя пустой стакан на стол, прогудел Тимошенко, не преминув однако заметить: – Машина знатная, вот только не пойму, зачем там столик с дыркой.
– Столик с дыркой? – Хрущёв прямо-таки расплылся в улыбке. – Так это буржуи туда для удобства бутылку с шампанским ставили, чтоб, значит, веселей ехать. Ну, а мы, само собой, можем и с водочкой…
– Тоже мне удобство, на ходу без закуски водку хлебать, – с усмешкой покрутил головой маршал.
– Это что, – коротко хохотнул Хрущёв. – Вот у меня в Киеве «лянча» была. Это машина заграничная. Так в ней не столик, сортир под седушкой имелся. Крышку откинул, и тебе пожалуйста…
– В Киеве?.. – с несколько иной интонацией переспросил Тимошенко и поинтересовался: – Откуда взял?
– Так в 39-м, как Западную присоединили. – Хрущёв покрутил головой. – Еду я как-то на ЗИСе-101, а меня такая машина серая р-раз и обогнала! Я шофёра ткнул, гони! Он даванул, но куда там! От той «лянчи» только пыль на дороге. Я само собой приказал выяснить, откуда такая. Оказалось, из Луцка пригнали. Ну, я эту «лянчу» себе и забрал.
– Забрал, говоришь? – маршал как-то странно глянул на Хрущёва. – Это ж ты, Никита Сергеич, тогда на Украине всем заправлял?
– Ну я. – Хрущёв мгновенно насторожился. – А что?
– А то, – Тимошенко сделал многозначительную паузу. – Ты ж тогда Украиной правил, а сейчас товарищ Сталин украинцами, в смысле, значит, их поведения недоволен. Лаврентий вон сообщает: немцев хлебом-солью встречают, коммунистов выдают. Недоработка выходит…
– Так то ж всё Кресы польские, там советская власть, почитай, всего год была, – заёрзал на своём стуле Хрущёв.
– Берия ещё разберётся, что там за кресы такие, – с прищуром заключил Тимошенко и поднялся: – Ты тут, Никита, обмозгуй, что я тебе сказал, а мы с Семёном пойдём положение обсудим.
Зайдя сразу вслед за Тимошенко в другую комнату, где на столах были разложены карты с нанесённой обстановкой, Будённый, прикрыв поплотнее дверь, понимающе усмехнулся:
– Ловко ты, Семён, Никиту уел. Теперь ему ох как крепко подумать надо, какие отчёты слать.
– Да уж, здесь гопака плясать не будешь, – Тимошенко хмыкнул и посмотрел на карту: – Давай, выкладывай, какое у тебя тут положение…
– Хреновое у нас положение, – Будённый враз нахмурился. – От Ерёменко вовсе помощи нет.
– Ну да, он же обещал Хозяину подлеца Гудериана разбить, а сам… – Тимошенко задумался.
– Ага, разбил один такой, – буркнул Будённый и показал на карту: – Вот смотри. Тут, на правом фланге, совсем швах. Неразбериха, тылы перепутались, оборона очаговая, и вдобавок, по последним сведениям, немцы окружают то одну, то другую нашу группировку. Пятую армию уже вконец растрощили.
– Пятую? – удивился Тимошенко. – Потапов же хорошо держался.
– Держался. Пока силы были. – Будённый вздохнул. – Немцы как мост у Окунинова взяли, сразу ему в тыл зашли, а у командарма пятой фронт почитай на триста вёрст растянут.
– Так наверх доложено, что Потапов же из окружения вышел… – Тимошенко посмотрел на Будённого.
– Он-то сам вышел, – подтвердил Будённый и чертыхнулся. – Вопрос только, сколько бойцов у него осталось. Я ж тебе говорю: там каша. Докладывают: из окружения вырвались. А у самих ни запасов, ни техники, ни пушек нет…
– Это уж точно. Сам испытал, понимаю. – Тимошенко нахмурился и, помолчав, спросил: – А на левом фланге что?
– Тоже не сахар, – Будённый ещё больше помрачнел. – Клейст с Кременчугского плацдарма навстречу Гудериану рванул. Сейчас между ними километров восемьдесят, а уже, может, и меньше.
– Вот, значит, как… – Тимошенко наклонился над картой и стал изучать нанесённую на неё обстановку.
Какое-то время Будённый молча стоял рядом, ожидая что скажет маршал, но потом его вдруг прорвало:
– Чего там смотреть, отступать надо, отступать!
– Почему отступать? У фронта девять армий это, брат, сила. – Тимошенко оторвался от карты. – Куда уж тут отступать… Держаться надо.
– Куда отступать? – начал горячиться Будённый. – К Харькову, вот куда! Там сильный оборонительный район подготовлен. Если там сядем, да резервы подкинем, немцам к Москве хода нет!
– А Киев, что оставить? – Тимошенко нахмурился.
Будённый знал: Сталин во что бы то ни стало хочет удержать Киев, да к тому же старому рубаке было ясно: разгром Западного фронта не прошёл для Тимошенко даром и сейчас бывший главком будет опасаться всего. И всё-таки, немного поколебавшись, Будённый сказал:
