– Три дня назад я решил оставить Киев, чтобы спасти от разгрома шесть наших армий. Однако Хрущ возразил, мол, Ставка на это не пойдёт…
– Конечно, не пойдёт. Киев это тебе не какая-нибудь Жмеринка, – после короткой паузы прогудел Тимошенко и вдруг заявил: – А вообще я с тобой согласен. Попытка удержать город нам дорого обойдётся.
– Слушай, Семён, – сразу же загорелся Будённый, – нам с тобой вместе нужно ещё раз доложить Сталину!
– Нет, я, как приказано, буду выполнять решение Ставки, – Тимошенко отрицательно покачал головой и неожиданно заключил: – Всё равно ведь придётся бежать до Аляски…
От этих слов Будённый внутренне напрягся. Он с пугающей ясностью осознал, что так можно докатиться до поражения, и бывший командир Конной, глядя на нового командующего, вдруг понял, что относиться как прежде к своему давнему соратнику уже не будет…
Капитан Астахов последними словами крыл проглядевшего бочажину водителя, который теперь то отпускал акселератор, то вжимал педаль до упора, напрасно пытаясь сдвинуть с места грузовик, севший чуть ли не на дифер. Бойцы, мигом повыскакивавшие из кузова, пытались толкать машину, однако застрявшая полуторка лишь оседала ещё основательнее.
По дороге, на обочине которой так неудачно застряла полуторка, без строя проходили разрозненные группы бойцов, рядом спешили обозные фуры, а их, в свою очередь, то и дело обгоняли мчавшиеся на предельной скорости грузовики. Понимая, что самим выбраться из бочажины не удастся, капитан Астахов безуспешно пытался остановить какую-нибудь машину, но они проносились мимо.
Капитан уже потерял всякую надежду, когда одна из ехавших мимо полуторок неожиданно остановилась без всякой просьбы. Не понимая, в чём дело, Астахов удивлённо глянул на незнакомого шофёра, ожидая, что тот не иначе как собирается задать вопрос, но тут распахнулась другая дверца, и из кабины выглянул неизвестно откуда взявшийся старший лейтенант Бахметьев.
Пару секунд добрые приятели рассматривали друг друга, а потом старший лейтенант деловито спросил:
– Чего на дороге загораешь, капитан?
– Да вон, заехали… – Астахов с досадой показал на глубоко завалившийся в яму грузовик.
– Понятно, – кивнул Бахмеьтев и предложил: – Могу подвезти, только мне через пару километров свернуть надо.
– Что, тоже драпаешь? – с горечью спросил Астахов.
– Вроде того. – Бахметьев матюкнулся. – Понимаешь, с утра вроде бы удачно стрелял, и вдруг на тебе, приказ сниматься. – Я на батарею звонить, а связи нет. Теперь сам на ОП спешу.
– Так ясно же, опять отступаем, – Астахов глянул на товарища и неуверенно попросил: – А, может, всё-таки дёрнешь?
– Какой разговор, у меня и трос есть, – уже вылезая из кабины, обрадовал капитана старший лейтенант.
Шофёр Бахметьева сдал задним ходом к бочажине, трос закрепили, и Астахов обрадованно крикнув:
– Давай! – сам ухватился за крыло своей полуторки.
Какое-то время казалось, что общих усилий всё равно недостаточно, но тут бойцы дружно навалились, шоферы прибавили газу, и застрявший грузовик медленно выполз из коварной ямы. Астахов зло плюнул на сразу заполнившую бочажину жидкую грязь и предложил Бахметьеву:
– Может, старлей, до твоего поворота вместе?
– Согласен, – обрадовался Бахметьев и полез в кабину.
Сейчас, когда после получения непонятного приказа да вдобавок внезапной потери связи с батареей на старшего лейтенанта давила какая-то неосознанная тревога, мысль, что он на дороге не один, давала некоторое успокоение и, поглядывая на маячивший перед капотом кузов Астаховской полуторки, Бахметьев с теплотой думал о товарище.
Минут через пятнадцать ехавший впереди грузовик остановился, и Астахов, выйдя из кабины подошёл к машине Бахметьева.
– Ну, старлей, тебе вроде сюда, – капитан улыбнулся и показал на сплошь заляпанный высохшей грязью боковой съезд.
– Сюда, – подтвердил Бахметьев, узнав полевую дорогу, ведущую прямо на позицию его батареи.
Астахов дружески похлопал Бахметьева по плечу и сказал:
– Ну, двигай. И ещё раз спасибо за помощь, а то чую я, едри его в качель, опять заварушка начинается.
Взмахнув на прощание рукой, капитан побежал к своему грузовику, сел в кабину, и его полуторка стронулась с места лишь после того, как машина Бахметьева, свернув с шоссе, запрыгала по просёлку.
Встреча с Астаховым странным образом внушила Бахметьеву уверенность, что всё будет хорошо. Правда, слова капитана о начавшейся заварушке подтверждали опасения самого Бахметьева, но за последнюю неделю такое уже не однажды случалось, и старший лейтенант верил, что подойдут свежие силы и внезапно начавшееся отступление прекратится…
Подъехавший примерно через полчаса к огневой позиции своей батареи старший лейтенант, увидев только две пушки вместо трёх, опешил и крикнул прямо в лицо подбежавшему с докладом командиру первого взвода:
– Где орудие?!
– Час назад отправлено в артмастерские. Потекла жидкость, – не вдаваясь в подробности, сообщил лейтенант.
– Почему не доложили? – возмутился Бахметьев.
