«Командующему ЮЗФ.
Генерал-майор Тупиков представил в Генштаб паническое донесение. Обстановка требует сохранения исключительного хладнокровия. Необходимо принять все меры, чтобы удержать занимаемое положение и, прекратив отход, упорно драться».
От повторного чтения телеграммы Тупикову снова стало не по себе и, глядя на развёрнутую перед ним карту, генерал-майор в который раз прикидывал, как и какими силами можно попытаться всё-таки выполнить предписание. И тут, как вариант, он вспомнил о телеграмме Кирпоноса, посланной в тот же день, что и «паническое донесение». В ней командующий просил перенести командный пункт из Прилук в Киев. Ответ Генштаба гласил:
«Без разрешения Главкома ЮЗН КП не переносить».
Это означало, что решать вопрос о переносе КП должен был Тимошенко, к которому Кирпонос немедленно и обратился. Ответа пока не было, но он мог поступить с минуты на минуту, и Тупиков стал прикидывать, на что можно будет рассчитывать, если главком даст согласие.
Конечно, это безусловно улучшило бы управление войсками Центральной группировки. Вдобавок, фланговые армии благодаря такому маневру получали возможность, опираясь на Киевский УР, отходить не на восток, а на запад, что для немцев наверняка будет неожиданностью. Правда, надо было учитывать, что дальше придётся драться в окружении, но такая возможность имелась.
В Киеве находились огромные запасы боеприпасов, ГСМ, продфуража, и войска, пусть и окружённые, могли, базируясь на эти запасы, оказать значительное сопротивление противнику. Признаться, Тупиков и сам подумывал о такой возможности, ему было хорошо известно, что такой вариант втихомолку обсуждали и штабные командиры.
Шорох в дверях заставил Тупикова, в который раз изучавшего карту, обернуться. В комнату вошёл, как всегда внешне невозмутимый Кирпонос, и начштаба сразу встретил его вопросом:
– Что, переводим КП в Киев?
– Нет, Тимошенко нам отказал, – глухо ответил командующий и сокрушённо покачал головой. – Главком считает, что войска фронта сумеют удержаться до подхода резервов.
– Как удержаться?.. – не скрыл своего удивления Тупиков. – У нас же при такой протяжённости фронта на это просто не хватает сил! Оперсводки не всегда точно рисуют обстановку, радиостанции работают с перебоями, а самолёт связи, вылетевший в штаб армии, вообще переставшей отвечать, не вернулся.
– Всё так, – задумчиво согласился Кирпонос и, подойдя к карте, после недолгого молчания, упёр палец в кружок с надписью Ромны. – Вот здесь мы должны сконцентрировать наши усилия.
Тупиков понял, что командующий отказался от мысли собирать войска вокруг Киева и, значит, в перспективе был только один вариант действий. Начштаба подумал и высказал предположение:
– Мне кажется, уверенность Тимошенко проистекает ещё и от того, что по некоторым, пока неуточнённым данным, немецкое наступление в район Ромны выдохлось. По крайней мере известно, что в город поначалу вошло всего то ли тридцать, то ли сорок танков. Допускаю, что у Клейста ударная группировка тоже растянулась и ослабла.
– Вполне вероятно, – Кирпонос оживился. – Мы, со своей стороны, уже сейчас можем направить в этот район сразу две дивизии. Вдобавок Ставка выдвигает на Ромненское направление танковую бригаду.
В голосе командующего прозвучали нотки уверенности, и Тупиков со своей стороны напомнил:
– В телеграмме Генштаба было разрешение в случае крайней необходимости перенести КП ближе к войскам.
– Да, было, – вспомнил Кирпонос и посмотрел на Тупикова: – Я думаю, нам следует перенести КП из Прилук в Пирятин.
– Да так будет лучше, – согласился начштаба и тут же заверил: – Я немедленно отдам соответствующие распоряжения.
Неожиданно раздался короткий стук в дверь, и на пороге возник чем-то явно встревоженный начальник связи. Он вытянулся и, отводя глаза в сторону, срывающимся голосом доложил:
– Товарищ командующий, проводная связь прервана…
Тупиков и Кирпонос встревоженно переглянулись. Это внезапно поступившее сообщение могло означать только одно: танки Гудериана и Клейста, соединившись, замкнули кольцо окружения…
После падения самолёта Седых и лётчик, кое-как оклемавшись, весь день проблукали по лесу. Только где-то под вечер они выбрались на какую-то дорогу, но там не было ни одного ориентира, и сколько капитан ни вертел карту, уточнить местонахождение так и не смог. К тому же у Седых, как назло, не было компаса, и в конце концов лётчик, горько пошутив, заявил, что полётная карта у него есть, а нужное направление он сумеет определить по звёздам.
