Над путями висела густая пелена дыма, и разгорающееся пламя лизало загнанные в тупик вагоны. Вокруг свежих воронок торчали гнутые рельсы, а от станционных построек остались лишь покосившиеся обгоревшие стены. В первый момент, когда Седых увидел эту картину, ему показалось, что он приехал напрасно, но приглядевшись, за стеной дыма он заметил уцелевшие вагоны и, оставив грузовик прямо на платформе, побежал со своими людьми туда.
С первого же не тронутого огнём вагона пломба была сорвана, дверь рывком сдвинута и все увидели плотно уложенные ящики со снарядами. Споро сбросив пару ящиков прямо на землю, бойцы разбили укупорку и командовавший ими сержант, вытащив наружу унитарный выстрел[17], радостно сообщил Седых:
– Товарищ капитан, то, что надо, семидесятишестимиллиметровые!
Седых прикинул расстояние от вагона до оставленной на перроне трёхтонки и приказал:
– Грузите сколько влезет! – а сам пошёл вдоль эшелона, высматривая, что ещё может оказаться на станции.
Ближе к выходным стрелкам пожары оказались сильнее. Там горели вагоны, шпалы и даже замасленная щебёнка под рельсами. Но поскольку, несмотря на охвативший всё огонь, взрывов вроде бы не было, Седых подумал, что в этих вагонах, вероятно, или продовольствие, или интендантское имущество. Эта догадка подтвердилась. В одном месте горел вагон, вокруг которого были разбросаны порванные синие пакеты с сахаром, а из-под сорванной взрывом двери прямо на шпалы медленно стекала густая желтоватая масса.
Пламя кругом ещё только разгоралось, и Седых, прекратив поиски, поспешил обратно. К его возвращению трёхтонка оказалась уже загруженной «под завязку», и капитан, оставив бойцов готовить следующую партию снарядов к погрузке, сел в кабину, приказал ехать. Тяжело перевалившись через бордюр перрона, ЗИС повернул на большак, и тут шофёр дал полный газ. Грузовик бросало из стороны в сторону, порой колёса срывались на обочину, но Седых беспокоило только одно: как бы не начали падать уложенные выше бортов ящики.
Однако всё обошлось. ЗИС ещё не успел подъехать к пункту связи, как начальник артиллерии сам бросился к грузовику и указывая на лежавшие в кузове ящики, крикнул:
– Это 76-тые?
– Они самые, – выглянув из распахнутой дверцы кабины, ответил Седых и добавил: – Там много.
– Прекрасно! – обрадовался начальник артиллерии. – Везите всё на позицию. Там уже развернулся первый дивизион, а я отсюда отправлю грузовики…
– Сделаем, – коротко ответил Седых и кивнул шофёру, чтоб ехал.
Неожиданно уже куда-то пошедший начальник артиллерии вернулся, взмахом руки остановил тронувшийся было грузовик и, торопливо подойдя вплотную, положил руку на открытое окно кабины.
– Капитан, я не приказываю, я прошу: попытайтесь там, на месте, оценить обстановку. Меня очень беспокоит танковый удар немцев в этом направлении. Он вполне может сорвать подготовку к прорыву армии, а нам нужно ещё хотя бы одни сутки. Сейчас я посылаю туда же второй дивизион, но, боюсь, этого будет недостаточно.
– Я понял, сделаю, что возможно, – заверил Седых и, когда начальник артиллерии отступил на шаг, коротко приказал шофёру трогаться.
Грузовик одолел всего километров семь, когда на дороге появился боец и замахал красным флажком. Шофёр послушно притормозил, и Седых, выглянув из кабины, спросил остановившего их сержанта:
– В чём дело?
– Вы со станции?.. Это у вас снаряды?.. – вытянув шею, сержант пытался рассмотреть, что в кузове.
– Ну да, – подтвердил Седых.
– Товарищ капитан, дальше нельзя. С КП позвонили, чтоб остановить, за снарядами сейчас подойдут…
Седых вылез из кабины и увидел, что по просёлку на рысях идёт догонявший их артиллерийский дивизион. Всадник, подскакавший первым к стоявшему на обочине грузовику, не сходя с коня, крикнул:
– Я командир дивизиона! Капитан, у вас снаряды?
– Как видите, – подивился такой горячности Седых.
– Отлично! – Командир спрыгнул с седла и, жестом остановив головную батарею, пояснил: – Мне передали, что снаряды везут, а я опасался…
Седых понял, чего опасался командир, и, посмотрев на свой ЗИС, с удивлением заметил, что неизвестно откуда возникшие батарейцы начали сгружать ящики. Несколько расторопных бойцов, успев взвалить на плечи сразу по две укупорки, уже рысцой бежали тропкой, уводившей в сторону от просёлка, и Седых, догадавшись, что пушки где-то там, поспешил следом.
Догонять ушедших вперёд батарейцев капитану пришлось бегом, и минут через десять он был уже на позиции. Готовые к открытию огня орудия стояли в окопчиках, а люди кругом рыли щели. Судя по всему, батарея изготовилась к бою, и принесённые снаряды оказались весьма кстати. Седых первым делом представился и, одолжив у командира-артиллериста бинокль, начал осматривать местность.
В поле зрения оказывалось то явное болото, в которое переходил луг, то густые заросли ольхи, то приземистые хаты приткнувшегося к краю поля хутора. Основное внимание Седых уделил вившемуся чуть в стороне просёлку, справедливо полагая, что танки не полезут в болото, а наверняка будут придерживаться дороги.
