С особым беспокойством капитан присматривался к открытому участку между двумя хорошо видимыми лесными массивами, считая его наиболее вероятным направлением вражеского удара.
Внезапный выкрик наблюдателя: «Танки справа!» – прервал размышления Седых.
Капитан направил бинокль туда, куда указал наблюдатель, и увидел, как из-за домишек хутора один за другим выползают танки с крестами. Послышалась громкая команда:
– К бою! – и командир-артиллерист забрал у капитана бинокль.
Впрочем, теперь всё было хорошо видно и так. Вытягиваясь в походную колонну, вражеские машины уверенно шли через поле, явно направляясь в сторону междулесья. Седых ожидал, что батарея вот-вот откроет огонь, но командир чего-то выжидал, и первый выстрел неожиданно прозвучал откуда-то сбоку. Похоже, другие, более удачно поставленные, пушки оказались в выгодном положении и теперь беглым огнём ударили во фланг немцам.
На правом борту второго танка в колонне сверкнула вспышка. Попадание! Без всякого бинокля Седых различил сорванную гусеницу, а потом танк заволокло дымом. Качнувшись, опустив пушку, почти сразу замер и следующий танк, вот только дым от него был не такой густой, как от первого, а тянулся по ветру чёрной полосой. С ходу развернувшись, танки пошли на обстрелявшие их пушки, и тут Седых понял, почему батарея так долго молчала. Бывшие рядом с ним орудия разом начали стрелять, и попавшие в два огня немцы заметались.
Сначала попятился один танк, за ним второй. Немцы тут же начали манёвр, но пушки пристрелялись, и огненно-чёрные фонтаны разрывов стали вспухать совсем рядом с танками. Загорелся ещё один танк, но колонна уже успела перестроиться в боевой порядок. Потом, несмотря на потери, танки с крестами снова упрямо полезли вперёд, и капитану стал ясен вражеский замысел: немцы хотят перерезать окружённую армию пополам…
Капитан Астахов и старший лейтенант Бахметьев шли, ориентируясь по имевшейся у них карте, но больше прислушиваясь к доносившемуся откуда-то издалека плохо различимому шуму пальбы. Где-то там ещё шёл бой, и, направляясь в ту сторону, командиры рассчитывали если и не найти куда-то отошедшие разрозненные колонны их собственной дивизии, то по крайней мере хотя бы присоединиться к какой-нибудь другой части.
Спокойная ночёвка в лесу, а может, и стаканчик выпитого перед сном разведённого спирта способствовали тому, что Бахметьев чувствовал себя вполне сносно, и мог идти сам. Правда поначалу Астахов время от времени поглядывал, не сдаёт ли напарник, порой даже несколько замедляя шаг, но, похоже, лёгкая контузия, полученная старшим лейтенантом при попадании танкового снаряда в орудие, вроде бы отпустила, и капитан перестал волноваться.
Сейчас оба командира понимали, что их дивизия попала под сокрушительный удар немцев и, возможно, разбита полностью, но общей обстановки они не знали. К тому же, если принять во внимание, что за последние две недели им столько раз приходилось спешно отходить, а потом так же спешно занимать новые позиции, чтобы на них обороняться, то всё происшедшее можно было считать лишь эпизодом. Значит, вполне возможно, в других дивизиях дела обстоят иначе, и они, как командиры, должны обязательно выйти к своим…
Лес, укрывший их на ночь, оказался небольшим и весьма скоро кончился. Еле различимый шум дальнего боя затих окончательно, и было неясно, что там. По опыту командиры знали, что немцы часто не создают сплошной линии окружения, а просто стрельбой обозначают свое присутствие. Вот только не имея информации, где и что происходит, уточнить, куда следует идти, возможности не было.
Задержавшись на опушке, Астахов и Бахметьев ещё раз изучили карту и пришли к выводу, что, скорее всего, окружённые части будут двигаться по большаку, до которого от леса было километра четыре. Правда, пришлось выйти на открытое место, но другого пути не было, и капитан со старшим лейтенантом шли, на всякий случай поглядывая по сторонам, пытаясь определить, нет ли кого за небольшими посадками или не слишком густыми зарослями, окаймлявшими поле.
Благополучно миновав опасную местность, командиры выбрались на большак, где, как они и предполагали, было кое-какое движение. Правда, это оказалось совсем не то, на что они надеялись. Никаких воинских колонн или просто разрозненных частей тут не было и в помине, а вместо них между сгоревшими автомашинами с разбросанным вокруг военным имуществом, мимо оставшихся лежать на дороге трупов, сторожко пробирались какие-то люди.
Астахов с Бахметьевым замечали там то военных, то штатских, но все они почему-то шли в одном направлении и, странное дело, среди них не было видно женщин. Поскольку все они направлялись именно туда, куда собирались идти Астахов с Бахметьевым, командиры тоже, выйдя на дорогу не сговариваясь ускорили шаг, чутко прислушиваясь, не загудит ли сзади автомобильный мотор. Но всё было тихо, даже немецкие самолёты куда-то исчезли.
Прошагав так километра четыре, Астахов обратил внимание на то, что все шедшие впереди почему-то один за другим сворачивают в сторону недальнего леса, и тогда капитан предложил:
