Немного помедлив, генерал Потапов высказал и своё мнение:
– Я убеждён, немцы, как пить дать, устроят засаду и у того моста. Прорываться надо не через мост, который нужно ещё захватить, а перейти реку по имеющимся там бродам, чего немцы уж точно не ждут.
– Думаю, это правильно, – Кирпонос обвёл строгим взглядом собравшихся. – Считаю целесообразным создать три боевые группы: головную, которая должна расчистить дорогу колонне штаба фронта, и ещё две группы флангового прикрытия. Головной группой я поручаю командовать генералу Потапову.
Генерал Кирпонос испытывающе посмотрел на командарма пятой и не услышав возражений, повернулся к стоявшему сбоку Баграмяну.
– А вам, товарищ генерал, приказываю взять под свою команду роту НКВД охраны штаба ЮЗФ с задачей своей боевой группой прикрывать всю нашу колонну с тыла. – Кирпонос сделал многозначительную паузу и, обращаясь ко всем, спросил: – Другие предложения есть?
Других предложений никто не высказал. Всё было предельно ясно, и на этом командующий закрыл совещание…
Вернуться в свой оперативный отдел капитан Седых так и не смог. У штаба армии, куда его всё-таки доставил случайно встреченный на дороге подполковник, связи с фронтом уже не было и вдобавок, пока армия собиралась в кулак и подтягивала тылы, пытаясь выполнить приказ на перегруппировку с целью прорыва, немцы отрезали её от соседей, и она оказалась предоставленной самой себе. Однако, хотя и сильно ослабленная при отступлении, армия сумела сохранить управляемость и, значит, была ещё боеспособной.
Как оказалось, подполковник, встреченный Седых, сам был из оперативного отдела, и потому капитан, не имея возможности вернуться в штаб фронта, остался при нём. Во всяком случае, когда полковник из штаба армии, собрал на опушке леса командный состав, туда вместе с подполковником прибыл и Седых. Стоя в общем строю, капитан слушал, как полковник короткими рублеными фразами знакомил командиров с обстановкой, сложившейся на данный момент. Он говорил:
– Пути снабжения нашей армии перерезаны. Танковые соединения противника вышли в тылы наших войск и заняли многие узловые пункты. Мы находимся в окружении. У нас мало горючего и почти не осталось боеприпасов. Но наша полковая артиллерия в основном на конной тяге, и мы можем создать для прорыва ударный кулак, но опять-таки повторяю, снарядов мало. – Полковник прервался, вытер ладонью лоб и спросил: – Товарищи командиры, какие будут соображения?
Стоявшие в строю молчали, и тогда Седых решился:
– Товарищ полковник, разрешите мне.
– Говорите, – полковник кивнул.
– Я капитан Седых из оперативного отдела штаба фронта.
– Откуда? – прервал его полковник и тут вмешался подполковник.
– Товарищ полковник, я был послан в штаб фронта, но дороги уже были перерезаны немцами. Капитану как делегату связи тоже пробиться не удалось, и я привёз его в штаб.
– Вот даже как… – Полковник секунду подумал, а потом снова обратился к Седых: – Так что вы хотели сказать, капитан?
– Товарищ полковник, здесь в пятнадцати километрах на железнодорожной станции находится перевалочная база боеснабжения, – сообщил Седых.
– Да, но как мне докладывали на этой станции, вообще никаких складов нет, – возразил полковник.
– Огнеприпасы находятся прямо в вагонах, чтобы в случае необходимости их можно было бы сразу подать по фронту в нужное место, – уточнил Седых.
– Это надо немедленно проверить. – Полковник пробежал взглядом по строю. – Начальник артиллерии здесь?
– Так точно! – из строя на шаг вперёд выступил командир.
– Забирайте капитана и действуйте, – приказал полковник.
– Всё сделаем, – заверил полковника командир и, сделав капитану знак следовать за ним, заторопился куда-то в глубь леса.
На ходу отдавая распоряжения, начальник артиллерии вывел Седых к поляне, где был развёрнут временный узел связи, и почти сразу туда же по лесной дороге подъехал ЗИС-5, в кузове которого уже сидело с десяток бойцов-артиллеристов. Показывая на них, начальник артиллерии повернулся к Седых:
– Найдите вагоны, а где и что там, они разберутся.
– Это ясно, – Седых кивнул и, до конца уясняя задачу, спросил: – А если снаряды есть, то что?
– Как что?.. Сюда с докладом ко мне… – и начальник артиллерии, махнув капитану, чтоб быстрей ехал, жестом приказал связисту дать ему трубку.
Покачиваясь на ухабах, трёхтонка просёлком выехала на большак, ведущий к железной дороге, и, сразу прибавив ход, покатила на станцию. Седых торопился не напрасно. Всюду виднелись следы интенсивной бомбёжки, а по обочинам то и дело попадались разбитые или сгоревшие машины. Значит, немецкие самолёты могли появиться в любой момент, и Седых с опаской поглядывал на небо, но всё обошлось, вот только на станции, куда они благополучно добрались, полыхали пожары.
