Глядя, как запекается коричневая кожица шляпок то с одной, то с другой стороны, Бахметьев грустно сказал:
– Вот уж не думал, что с голодухи придётся полусырые грибы жрать…
– А что тут особо думать, ешь, – ободрил товарища Астахов и, прихватив первый поджарившийся гриб пальцами, прямиком отправил его в рот.
Бахметьев тоже рискнул, и пока он, обжигаясь и шумно хватая ртом воздух, распробовал лесное блюдо, Астахов управился с первой порцией и принялся готовить вторую. Поочерёдно насаживая грибы на палочку, капитан неожиданно сказал:
– Я так смотрю, старлей, товарищ ты верный. Я ж помню, как ты в обнимку с пушкой погибнуть собрался…
Недоумевая, с чего это вдруг Астахов вспомнил об этом, Бахметьев глянул на капитана, а тот, отчего-то выдержав паузу, продолжил:
– А потому скажу… Вот я в штабе дивизии служил, а там много чего узнать или просто услышать можно…
– Ты что, там радио слушал? – криво усмехнулся Бахметьев.
– Нашему радио я не верю, – Астахов странно запнулся, но потом всё-таки уточнил: – Талдычат, на таком-то направлении, у такого-то города бои с переменным успехом. Только потом выясняется, что и город, да и всё направление немцы давно захватили и прут дальше…
– Может, мы воевать разучились? – в тон ему неожиданно предположил Бахметьев и пояснил: – На Финской тоже похоже было. По радио говорят «успехи», а бойцы эти самые успехи на все корки матом кроют. Правда, были и такие, что говорили совсем другое…
– И что же такое ещё говорили? – на какой-то момент перестав крутить палочку с грибами, Астахов повернулся к Бахметьеву.
– Командиры, те что рангом повыше, всё оправдывались: и лес, вишь ты, там, и болота, и морозы, и снег вдобавок, будто в России ничего этого нет…
– Мозгов у них нет, – перебил Бахметьева капитан и с жаром заговорил сам: – Я на Финской не был, здесь обжёгся. А тут ни зимы, ни снега, и всё во сто раз хуже. Возьми начало. Мне танкисты говорили: под Львовом танковый корпус стоял, а в нём одних танков тысяча! Да ещё пехота на машинах. Понимаешь? А в результате танки вообще куда-то пропали, пехота драпает, и ещё, представь, Румыния в наступление перешла!
– Да уж… – Бахметьев тяжело вздохнул и вдруг принялся фантазировать: – Ты говоришь, под Львовом тысяча танков была? А если б этот самый корпус со своей тысячей танков в первый день по Польше ударил? Думаю, немцы б границу не удержали, а там бы и поляки нам помогать начали…
– Э-э-э брось, это всё из области если бы, да кабы, – отмахнулся Астахов, принимаясь опять крутить над огнём и так уже пережарившиеся грибы.
Покончив с убогой трапезой, Астахов с Бахметьевым какое-то время сидели возле догорающего костра, а потом разом поднявшись, молча пошли дальше. Пройдя с километр, Астахов, хорошо ориентировавшийся в лесу, сказав: «Давай, старлей, вон в ту сторону топать, там дорога должна быть», – стал решительно забирать вправо.
Дорога и впрямь нашлась, не особо накатанная с корнями деревьев, лезшими на колею, но зато она, похоже, вела в нужном направлении. Астахов с Бахметьевым, которым изрядно надоело брести лесом, приободрились и зашагали по ней так, как когда-то требовалось от курсантов: рядом и в ногу. Впрочем, промаршировали они недолго. Сначала сзади слабо начало доноситься вроде как позванивание сбруи, а потом и точно послышался слаженный конский топот.
Астахов с Бахметьевым разом остановились и посмотрели друг на друга, без слов решая, а не нырнуть ли им в лес. Однако после короткого раздумья капитан покачал головой и уверенно предположил:
– Не иначе какой-то мужик едет…
Астахов не ошибся. Через пару минут на дороге и впрямь показалась фура, в которой ехал только один человек. Едва повозка догнала их, как Бахметьев схватил лошадей под уздцы и остановил упряжку, а стоявший сбоку Астахов, угрожающе положив руку на кобуру, спросил возницу:
– Ты куда едешь?
Мужик затравленно посмотрел на капитана и сбивчиво ответил:
– Так до дому…
– Нам по пути, – в упор глядя на мужика, твёрдо заявил Астахов и кивнул Бахметьеву: – Садись, старлей, дальше ехать будем…
Испуганно косясь через плечо, мужик дождался, пока командиры усядутся, и послушно тронул упряжку с места…
Сергей высунул нос из своего ненадёжного укрытия и огляделся. День был пасмурный, и низко висевшие тучи обещали дождь. Зато кругом была тишина. Не доносилось ни звуков стрельбы, ни шума моторов, и Сергей снова забился в свою нору. Скирда, где укрылся боец, стояла обособленно, и пока можно было перебыть здесь. Чувствовал себя Сергей препаршиво, но, главное, он выспался, и теперь очень хотелось есть. В запасе у него была фляжка с водой и один сухарь из тех, что он на днях отыскал в кабине разбитой полуторки.
