Судит грешников владыка преисподней князь Эмма (санскр. Яма). В добуддийской древней индийской мифологии он – первочеловек, хранитель мира предков. Под началом Ямы воинство демонов. Стражи и палачи – демоны – не лишены сострадания, ведь они лишь вершат возмездие, повинуясь законам Кармы.
Душу грешника очищают страшными пытками. Иные фантастические видения в стихах Сайгё напоминают дантовский ад, например, люди, превращенные в деревья.
В буддийском аду восемь областей. Первые четыре танка: схождение в ад. Все ниже и ниже ведет нас поэт: в огненную геенну. Картины ада беспощадны: где-то рядом томятся отец и мать.
Самая нижняя область Аби (санскр. Авичи) – вечный ад, но и туда приходит милосердный бодхисаттва Дзидзо (санскр. Кшитигарбха), утешитель грешников в аду, а на земле защитник странников и малолетних детей. Статуи Дзидзо обычно стояли на дорогах Японии.
Даже из вечного ада можно было спастись, если душа наконец осознает свою сопричастность к высшему началу. Тогда наступит «озарение»…
Дантовский ад заключает строка: «И здесь мы вышли вновь узреть светила» (перевод М. Лозинского).
Словами «рассветное небо», выходом из тьмы на свет, кончаются и песни об аде, созданные Сайгё.
Он жил в сумеречном мире, но поэзия была его светом. Печаль Сайгё не безысходна, в ней всегда живет предвосхищение лунного или утреннего света.
Уже при жизни Сайгё был окружен великой славой, и в дальнейшем она все продолжала расти.
В знаменитый изборник «Синкокинсю» («Новый Кокинсю», 1201 г.) было включено девяносто четыре танка Сайгё. «Синкокинсю» – один из величайших памятников японской поэзии. Престиж его был огромен. Отныне поэзия Сайгё была введена в круг чтения, обязательный для каждого культурного человека.
Лучшие поэты Средневековой Японии восхищались творчеством Сайгё, изучали его. В их числе мастер «сцепленных строф» Соги (XV в.), поэты, слагавшие трехстишия-хокку: великий Басё (XVII в.), Бусон (XVIII в.).
Вот какое стихотворение сочинил Басё на берегу залива, где некогда жил Сайгё:
Все, к чему, казалось, могла прикоснуться рука Сайгё, вызывало поэтический отклик.
Сайгё – «поэт для всех времен». Новый читатель по-прежнему наслаждается красотой бессмертных стихов «Горной хижины». Множатся посвященные ей труды. Книга вновь и вновь переиздается; танка, выбранные из «Горной хижины», – украшение любой антологии.
Представляя на суд читателя стихотворения Сайгё в русском переводе, мы просим помнить:
• каждая танка – короткая поэма;
• танка нельзя «пробегать глазами», они требуют неспешного сосредоточенного чтения;
• полноценное восприятие поэзии – творческий акт, японский поэт стремится дать простор воображению читателя;
• японская природа во многом не похожа на нашу, но весна, лето, осень, зима будят в любом человеке сходные чувства.
В России прощаются с журавлями осенью, в Японии весною, но и здесь и там провожают их с грустью и тревогой: вернутся ли?
Сайгё больше всего любил цветущие вишни.
В русской поэзии воспевается не только яблоневый цвет, но и вишневый:
Вишневый сад у Чехова тоже символ красоты. Каждый великий поэт тем и велик, что понятен не только своему народу, но и всем народам мира.
