Миссис Карнеги подозвала к себе старшего сына, вполголоса отдала ему распоряжение, и он тут же увел из столовой всех гостей — и джентльменов, и дам, — так что со мной и лежащей без чувств миссис Питкерн осталась только моя хозяйка. Мистер Холируд послал лакея за врачом, а я поспешно расстегнула ряд мелких пуговиц на спине платья миссис Питкерн и ослабила шнуровку на ее туго затянутом корсете. Распахнув ее платье пошире, насколько это было возможно в таких обстоятельствах, я опять поднесла к ее носу флакон с нюхательной солью. Безрезультатно. Тогда я широко распахнула ее лиф — гораздо шире, чем позволяли приличия, — и опять поднесла соль. На этот раз она шумно вдохнула и открыла глаза.
— Спасибо, Боже, — прошептала миссис Карнеги.
Я помогла миссис Питкерн сесть, чтобы ей стало легче дышать.
— Благодарить надо не Бога, — с трудом выговорила она между двумя хриплыми вдохами, — а вашу Клару.
Гости разъехались. Слуги улеглись спать. Даже мистер Форд, который часто работал почти до рассвета, потому что страдал затяжными бессонницами, ушел к себе в комнату неожиданно рано. Как обычно, я помогла миссис Карнеги подготовиться ко сну. К моему изумлению, она ни словом не упомянула ни миссис Питкерн, ни мисс Аткинсон. Я даже подумала, не снял ли случай с миссис Питкерн с меня все обвинения, высказанные мисс Аткинсон. Но на самом деле сомневалась, что сумею отделаться так легко, и не знала, чего теперь ждать.
Я закрыла за собой дверь хозяйских покоев и, обессиленная, поплелась к черной лестнице для слуг. Рассохшиеся половицы скрипели при каждом шаге, но мне показалось, что среди этого скрипа я расслышала, как кто-то тихонько окликнул меня по имени. Тряхнув головой, я решила, что мне просто почудилось от усталости: день был долгий и непростой. Но когда до меня вновь донеслось «мисс Келли», я уже не могла списать это на усталость. Я обернулась и поняла, что голос доносился не из спальни хозяйки, а с нижней площадки главной лестницы.
Стараясь ступать как можно тише, чтобы не потревожить хозяйку, я подошла к лестнице, глянула вниз и увидела старшего мистера Карнеги.
— Можно вас на два слова, мисс Келли?
Хотя все инстинкты подсказывали, что мне надо отказаться, — сейчас следовало особенно тщательно избегать ситуаций, способных показаться компрометирующими любому стороннему наблюдателю, — я не могла отказать в простой просьбе хозяину дома, не рискуя нажить себе лишние неприятности.
Он не стал дожидаться, когда я спущусь, а сразу направился к двери в библиотеку. Я послушно пошла следом за ним по пустому и темному коридору. В библиотеке тоже было темно, ее освещали лишь огонь, потрескивающий в камине, и две тусклые газовые лампы над каминной полкой.
Мистер Карнеги закрыл за нами дверь и сказал:
— У вас был тяжелый день, мисс Келли. Могу я вам предложить бокал бренди для восстановления сил?
Мне не понравилось, что он закрыл дверь. Да, мы неоднократно встречались в парке с глазу на глаз, и во время этих прогулок у нас сложились приятные, доверительные отношения, но сейчас мне сделалось неуютно и даже тревожно с ним наедине: в хозяйской библиотеке, за плотно закрытой дверью, в столь поздний час. Это было чревато весьма неприятными последствиями.
— Я не так сильно устала, мистер Карнеги.
— Прошу вас, мисс Келли. Окажите мне честь.
Мне пришлось согласиться:
— Да, сэр.
— Мисс Келли, я, кажется, неоднократно просил вас не называть меня сэром, — сказал он с притворной досадой, разливая бренди по двум бокалам.
Янтарный напиток искрился в хрустальных гранях. Мистер Карнеги вручил мне бокал и поднял свой в безмолвном тосте, как я поняла, в мою честь. Я кивнула и отпила маленький глоточек. На вкус бренди был как огонь и неземное блаженство, слитые воедино.
— Мы в долгу перед вами, мисс Келли. Вы спасли гостью этого дома.
Собственный выдох показался мне огненным, как у дракона.
— Глупости, сэр. То есть мистер Карнеги. Я всего лишь выполняла свои обязанности горничной при хозяйке.
Я надеялась, что столь недвусмысленное указание на мое положение в этом доме поможет избежать неуместного разговора. Того разговора, который мистер Карнеги завел со мной в парке. Разговора, который мне втайне хотелось продолжить — и которого я так боялась, особенно в свете бед, постигших мою семью.
— Я думал, что предел ваших обязанностей — поднести даме флакончик с нюхательной солью, а не провести полный комплекс реанимационных мероприятий. Доктор Мортон сказал, что, если бы не ваши решительные, грамотные действия, миссис Питкерн могла бы и не очнуться.
— Я рада, что с ней все хорошо, мистер Карнеги. — Я залпом допила бренди. Мне хотелось как можно скорее уйти, не показавшись при этом невежливой. — Спасибо за бренди и добрые слова. Но, как вы сами заметили, сегодня был долгий тяжелый день. Прошу меня извинить, но я должна идти.
Сделав ему реверанс, я шагнула к двери.
Он прикоснулся к моей руке.
