Я предпочла бы остаться и узнать, что старший мистер Карнеги ответит брату, но моя хозяйка, не выдержав этого неприятного разговора, вышла из комнаты. Ее шаги разнеслись гулким эхом по главной лестнице. Я вихрем промчалась через кухню — мимо застывших с открытыми ртами мистера Форда и Хильды, которые тоже наверняка слышали жаркую перепалку между хозяином и хозяйкой, — и поднялась по черной лестнице. До двери в спальню миссис Карнеги я успела добраться раньше ее самой. Мне совсем не хотелось, чтобы она думала, будто я в курсе ее ссоры с сыном.
— Я сейчас нужна вам, мэм? — спросила я, когда она, задыхаясь, поднялась по лестнице.
— Да, Клара. — Она протиснулась мимо меня в спальню.
Я вошла в комнату следом за ней. Взяла ее под руку, помогла сесть на кушетку. Повернувшись ко мне спиной, она тихо расплакалась.
Я подала ей чистый носовой платок и спросила:
— Принести что-нибудь, что могло бы вас успокоить, мэм? Ваше вязание? Книгу из библиотеки?
— Меня ничто не успокоит, Клара.
— Может быть, чаю с печеньем? Или рюмочку бренди?
— Единственное, что меня способно утешить, — это преданность старшего сына. А ее ты вряд ли мне обеспечишь.
Да, это правда. Более того: я почти не сомневалась в том, что сама являлась причиной ее слез.
