Город без войны полностью

Из темноты выбежали несколько парней в форме штурмовиков – они были в крови, за спинами болтались автоматы. Вылез трясущийся Хнык. Он громко икал.

– Олег… Меня в балку откинул… А сам… – слёзы текли по щекам Хныка.

Сашка пошёл к Кеше.

– Дай закурить.

Кеша машинально сунул руку в карман и достал мятую папироску.

– Я всегда, когда трупы вижу, курю. Тогда не так тошнит, – сказал он, давая Сашке прикурить.

Пробежавшие штурмовики возвращались, таща парня с пробитыми ногами, в котором Сашка узнал проверявшего его на часах. «Мужики, больно, мужики» – стонал тот и пытался вырваться. «Терпи, Гера, терпи» – сквозь зубы цедил один из них.

Начинало светать. Бронетранспортёр с развороченной башней стоял как исполинский мёртвый зверь бегемот, про которых писали в научных книгах, и которых уже нет на Земле. Вокруг него лежало несколько молодых парней из Энска, и один пожилой, наверное, их начальник. Чуть дальше дымили ещё два бронетранспортёра, видимо, в них по­пали из гранатомёта.

– Вон тех ты сразу срезал, – показал на мертвецов подошедший Женька. – Они сразу по­пали. Потом уже мы с Кешей стали стрелять. Потом я кинул гранату, и башню с пулемё­том разнесло. Тут ты бежишь, кричишь чего-то, я тебя цап за ногу… Они там в башне ни хрена не видели, палят наугад. А Витька, он чокнутый, он вообще очередями не стреляет, он сразу. Но меткий, зараза. Это он водилу уложил?

Сашка кивнул.

– А я уже в транспорт их слазил, – продолжал Женька. – Там только стрелок из башни, без руки, и водила их. Ничего полезного нет. Я посмотрел. Пойду тут посмотрю.

«Кеша молчит, а Женька, наоборот, рот заткнуть не может. Как после боя люди меняют­ся, – думал Сашка, вертя в руках дымящую папиросу. – Олега жалко, он справедливый был». Сашка посмотрел в ту сторону, где лежал Олег. Теперь уже он отчётливо был виден. Рядом Женька обшаривал карманы мёртвого бойца из Энска. Сашка отвернулся и подумал, что он мог бы лежать где-нибудь рядом с Олегом, но ему повезло, очень повезло.

Кеша поднялся с земли.

– Пойду, – сказал он, – тошнит меня что-то.

Сашка сидел на снегу. Странно, бой длился несколько ми­нут, а он так чудовищно устал. Штаны промокли от мокрого снега, становилось холодно. Где-то рядом плакал Хнык. Женька, ругаясь, ворошил трупы. «Лучше всех Витьке: убил человека, теперь сидит себе и ему плевать, на себя, на других, – решил Сашка. – Хуже Олегу, а впрочем…»

– Коньков, ты что делаешь? – Сашка встряхнулся, сообразив, что Женька выворачивает карманы кому-то из убитых. – Как ты можешь?

– Сиди, урод, – огрызнулся Коньков. – У них курево и монеты бывают.

– Ну ты и падальщик!

– Не гавкай, не напугаешь!

Сашка вздохнул, обжёгся о свою папиросу, и с удивлением подумал, что первый раз в жизни курит и ему не плохо. Женька обыскивает трупы, а он не может встать и дать ему в морду. Что-то произошло… Подошёл Шиз, посмотрел на Сашку, сел рядом:

– Что, дух, тяжело тебе?

– Нет, – ответил Сашка равнодушно, – мне никак.

– Это хорошо, твоя душа закрылась от мира и может самосовершенствоваться. Мир не должен мешать нам. Всё внешнее – ничто.

– Ты классно стреляешь.

 Шиз пожал плечами:

– Не это главное в жизни.

– Витька, – Сашка выбросил окурок, – объясни мне, что случилось? Жили парни, может также как мы, в развалинах каких-нибудь, мечтали о чём-то, думали, а потом их послали на войну, и мы перестрелялиих из автоматов. Зачем? Кому это всё нужно? Я когда маленький был, над каждой букашкой ревел, если задавят, а теперь при мне человек на куски разлетает­ся, а мне всё равно. Это ведь ненормально, да?

Витька опять пожал плечами:

– Реши, важно ли что-то в мире для тебя и ты узнаешь, важно ли для тебя то, что проис­ходит сейчас.

Сашка молчал. Ему не очень были понятны Шизовы слова, не очень понятно своё стран­ное равнодушие. Неужели Шиз прав? Неужели для него это всё ничего не значит и теперь ему будет всё равно: живой перед ним человек или мёртвый. Вон Витьке точно всё рав­но.

Подошёл Коньков, потряс горстью мелочи:

– Что, брезгливые мои? Западло трупаков щупать? Ну и ходите без денег.

Сашка отвернулся от него и почему-то подумал о Кате. Как там она?

– Слушай, Шиз, а если бы у тебя была девушка, и её бы убили, ты бы тоже наплевал? – спросил неожиданно.

Витька быстро посмотрел на него и вдруг встал и пошёл прочь.

– Ну ты и скот! – сказал Коньков. – Ты его что, специально вывести решил?

Сашка смотрел вслед Шизу и ничего не понимал.

– У него невесту хипаны убили, давно ещё. Поэтому он их и убивает со злости, а других просто так. А ты чё, не знал?

– Откуда? Я думал, он так просто тронутый.

– Почему он тронулся, сказать трудно, но мы с ним в одном квартале жили – девчонка у него классная была, а потом связалась с этими хиппи, на дозу подсела, ну и замочили за что-то. Я раньше его в группу пришёл, ещё при том командоре, – Женька закурил. – Зря ты, Санёк, подбирать ломаешься, у энских курево куда лучше, около Энска табак растят, а мы тут такой парашей дымим!