— Они не просто леди, — я записывала их имена, ставила примерные даты прибытия, пыталась сопоставить все это хоть как-то. — Они два орудия смерти, два клинка заточенных ненавистью, и они виверны, то есть — частично Rufusdraco, частично оборотни.
Мистер Оннер, слушал меня с тем же мрачным вниманием, как и все здесь, но именно он спросил:
— Коршун Карио тренировал своих девок? Не пацанов?
— Нет, — я отрицательно покачала головой. — Довольно странно осознавать, что убийцами были две достаточно юные девушки, к тому же леди, но, исходя из рассказа генерала ОрКолина, не все мальчики, имеющие в венах смешение кровей этих двух народов, выживали. Чаще всего, они погибают при первом обороте – в свою тринадцатую луну.
И меня никто не понял. Даже профессор Наруа, который, по его словам, столь долгое время прожил с оборотнями. Именно это и заставило меня направить удивленный взгляд на него, и маг, несколько сконфузившись, был вынужден достать свой талмуд.
Для меня, его действия по доставанию из медальона огромной рукописной книги ничего удивительного не представляли, а вот Бетси снова перестала есть, хотя было заметно, что горничная за весь день успела и проголодаться и устать безмерно. Миссис Макстон же отнеслась к магическому появлению внушительной книги с равнодушием бывалой экономки, предусмотрительно отодвинув блюда и бокал с вином от профессора, предоставляя место для его монографии.
— Тринадцатая луна, тринадцатая луна… — повторял он, нервно перелистывая страницы.
Наконец прекратив терять время, произнес поисковое «Quaerere» и книга сама раскрылась на нужной странице.
— «Тринадцатая луна», — зачитал профессор Наруа,- условный период оборота, занимающий от трех, до четырех лет после наступления подросткового возраста. В некоторых случаях, при скудном кормлении и наличие тяжелой физической работы, затягивался до полных двадцати семи лет.
Эта информация потрясла меня.
По той причине, что мне мгновенно вспомнился состоявшийся недавно разговор:
«- Но если один выжил, генерал ОрКолин, как найти его?
Оборотень постоял, поразмыслил, сложив руки на могучей груди, и произнес:
— Я тебе так скажу — худой. Такой, что про силу его и не скажешь. Сострадательный, эмпатии много в них, как в вас, людях, тех, что хорошие. А еще не помнят они, ничего не помнят при обороте, это у них в нас. Вот, пожалуй, и все».
— Это что ж, не кормят их? — взволнованно спросила Бетси.
Однако никто не обратил внимания на ее слова, все с подчеркнутым вниманием взирали на меня, я же… Я же могла сказать лишь следующее:
— Генерал ОрКолин так охарактеризовал мне виверн мужского пола – худые, очень худые, сострадательные — что является скорее исключительно человеческой чертой характера, теряют память при обороте — как и большинство оборотней.
— Но, мисс Ваерти, мы говорили о двух вивернах женского пола, — напомнил мне мистер Уоллан.
Да, говорила, и в этом была самая большая проблема — в том, что, боюсь, произошло нечто чудовищное.
— Объективно, исходя их тех данных которыми мы уже располагаем, можно сказать следующее, — размеренно, и совершенно неуверенно начала я, глядя в блокнот перед собой, и пытаясь изъясняться отрешенно и по-научному, но… выходило не слишком достойно. — Четыре года назад, произошло что-то, что стало спусковым крючком для тетивы, горящим фитилем для пушки, нажатием курка для порохового карабина. Что-то, что все так же ускользает от моего понимания, и я сильно сомневаюсь, что хоть кто-то в Вестернадане открыто сообщит нам об этом. Так что причина остается неизвестна. Но вот последствия… последствия мы с вами уже практически полностью имели несчастье оценить и осознать. Четыреста жизней за четыре года — страшная цифра, осиротевшие дети, родители, супруги. И все эти убийства имели лишь одну цель – заставить лорда Адриана Арнела стать драконом в полном смысле этого слова.
Мне было так странно и в то же время сложно говорить о чувствах самого лорда Арнела, но откровенность уже стала доброй традицией в нашем узком кругу, поэтому, нервно штрихами вырисовывая цветок на полях своего блокнота, я сообщила:
— В каждом из убийств лорд Арнел винил себя.
Я не смотрела на своих домочадцев, лишь услышала, как шумно выдохнула миссис Макстон, вскрикнула Бетси, мужчины хранили молчание.
— Когда появились подобные подозрения, — продолжила, вырисовывая лепестки, — лорд Арнел начал запирать себя на ночь, оставаясь под присмотром лорда Давернетти… и убийства прекратились.
Молчание после моих последних слов стало гробовым.
— Мисс Ваерти, — наконец произнес мистер Уоллан, — а вам не кажется именно это окончательным доводом в пользу виновности лорда Арнела?
— Полагаю, вы правы, — высказался мистер Илнер.
— Боюсь… вынужден присоединиться к мнению коллег, — сказал профессор Наруа.
