— Если верить заметкам Матвеева, — неохотно ответила Ольга, — по Дороге можно ехать бесконечно. Свернув с нее в любой точке, попадешь в какой-то срез, но в какой — неизвестно. Так можно попадать в миры, которых нет на наших картах резонансов, где нет реперов и кросс-локусов. Никто не знает, что там. Матвеев писал, что можно чередовать движение по Дороге с движением по срезам — но я не поняла, зачем. Может, так быстрее, или экономится заряд акков — холод Изнанки быстро сжирает даже их гигантскую емкость.
— А может, не везде по Дороге можно проехать, — задумчиво сказал Андрей. — Тут, по слухам, всякое встречается…
— Да мы уж видели… — Борух поправил выставленный в окно пулемет. — Кстати, с той группой странная история вышла…
— С какой?
— Ну, с теми, кого мы с «Тачанки» постреляли. С зомбаками-то придорожными.
— И что с ними? — заинтересовался я.
— Они оказались живы-здоровы, тащат службу на своей точке. Согласно докладам, никаких боестолкновений не было, все спокойно. На всякий случай их сменили, отозвали на базу, прогнали через службу безопасности — все ровно. Это определенно были они.
— Были?
— Ага, — майор нервно почесал бороду, — Были. Карасов тот еще параноик — отправил их во временный карантин, просто на всякий случай. А они просто исчезли. Из закрытого помещения. Вечером пошли спать, утром их нет. В коридор не выходили, там камера наблюдения стоит и дневальный. Окон нет. Дверь одна. Стены бетонные. Все здорово напряглись, да…
— Могу себе представить…
— Не можешь. На этих-то мы случайно на Дороге наткнулись, а если и остальные вот так?
— Как?
— Да хрен его знает, как… В том-то и дело…
Борух замолчал. Я продолжал ехать вперед, держа шестьдесят по спидометру.
— Так куда нам? — спросил еще раз у Ольги.
— Просто езжай. Не думай о цели. Рули себе вперед! — ответила она раздраженно.
Я рулил и старался не думать. Пусть Ольга думает, у нее голова красивая. По сторонам дороги появлялись и исчезали размытые силуэты домов, деревьев, гор, каких-то конструкций, хрен пойми чего, развалин и снова гор. Они сменялись куда быстрее, чем если бы мы ехали по обычной дороге. Перевел взгляд направо — а слева уже, вместо странного города не то с минаретами, не то с шахматными, ростом с телевышку, ферзями, показался сгоревший поселок на берегу заросшей лесной реки. Тем временем справа масштабные горы, мимо которых, казалось бы, ехать дня два, сменились гранитной набережной приморского городка. Все это мутно, размыто, контурно, в тумане — но, если сосредоточиться и приглядеться, то замечаешь съезды и примыкания. Наверное, если притормозить и повернуть туда, то окажется, что не зря так трясет на брусчатке, — и вон тот силуэт погрызенных стен брошенной крепости станет нашей реальностью на сегодня. А с этого бетонного участка можно уйти на эстакаду огромной, но, кажется, не совсем целой многоуровневой развязки. Но, если не сосредотачиваться на этом и просто смотреть в размытую даль впереди, то смена покрытий остается незаметной и даже трясти перестает. Странное место эта Дорога. Или не место, а состояние?
— Эй, шофер, когда санитарная остановка? Я отлить хочу! — сказал Андрей. — Как вы думаете, мне можно осквернить обочину самого мистического места Мультиверсума? Придорожных туалетов я что-то не вижу…
— Заткнись и терпи! — неожиданно грубо рявкнула на него Ольга. — Не мешай!
— Не мешай, ишь… А она что-то делает? — спросил он уже у меня.
Я молча пожал плечами. На вид наша рыжая командирша просто сосредоточенно пялилась куда-то, сидя на переднем пассажирском месте. Не то на дорогу, не то внутрь себя. Мы катились и катились. Мотор работал ровно, заслонку открыть я на этот раз не забыл. Если не обращать внимания на туманные пейзажи, намекающие, что вокруг бесконечные загадки бескрайнего Мультиверсума, то даже можно соскучиться. Указатель топлива показывал, что мы сожгли уже четверть бака, и, хотя Иван мне сказал, что баков тут два, я не помнил, как переключиться с одного на другой. Впрочем, в багажнике, кажется, есть канистры с синтетическим бензином — в Коммуне его, за неимением нефти, делают из какого-то растительного сырья, и выхлоп от него попахивает жареной картошкой.
— Тормози, нам сюда! — внезапно сказала Ольга, указывая рукой вправо.
Я сбросил скорость, хрюкнул коробкой, не с первого раза переключившись с четвертой на третью, и увидел поросший травой грунтовой съезд. Машина подпрыгнула, Борух ругнулся, треснувшись носом об стойку, и мир вокруг навелся в фокус. Ничего особенно интересного — холмы, степь, высокая трава, вечерний теплый свет лета средней полосы. Я остановил машину и выключил резонаторы. Если здесь нет реперов или кросс-локусов, то машина — наше единственное средство покинуть срез. От этого было немного не по себе — не привык я настолько полно доверять жизнь технике.
— Получилось, — удовлетворенно сказала Ольга. — Давно хотела проверить, могу ли я, не имеющая способностей оператора, привести нас в точку, которую никто, кроме меня, не знает. Оказывается, могу.
