Она выпрыгнула на землю, сделала несколько наклонов и приседаний, разминаясь после поездки.
— Выгружайте вещи из машины, я ее забираю, — сказала она категорично. — Борь, ты со мной, а вы — ждите. За тем холмом есть домик, идите туда и располагайтесь. Если мы не вернемся до заката — не шляйтесь ночью по округе, тут может быть небезопасно.
Ольга легко запрыгнула на водительское место. Борух развел руками — мол, я тут не при чем, начальство решает, — и полез со своим пулеметом на переднее пассажирское. Мы с Андреем остались стоять на дороге с рюкзаками и сумками. Не знаю, как он, а я чувствовал себя слегка по-идиотски.
Или не слегка.
За холмом действительно оказался немного покосившийся, но ещё крепкий деревенский дом с ржавой железной кровлей и закрытыми ставнями. Вокруг просматривались остатки забора из жердей и следы сельскохозяйственной деятельности, по большей части поглощенные природой, рядом стоял большой оббитый ржавым железом сарай с забранными решетками окнами и внушительными воротами. Дверь в дом была подперта палкой снаружи и не заперта, внутри было пыльно, сумрачно, пахло мышами и запустением. Стол, стулья, две кровати с панцирными сетками и никелированными спинками, закопченная печка, перекошенный платяной шкаф с провисшими дверями, узкий посудный шкаф со стеклянными дверцами, массивный пустой сундук с распахнутой крышкой.
На печку я поставил туристическую плитку с газовым баллончиком, а на нее — цилиндрический алюминиевый котелочек. Хоть чаю попьем. Андрей сходил на улицу — видимо, удовлетворил наконец физиологическую надобность, а потом уселся мрачно у грязного окна. Ставни мы раскрыли, так что теперь можно было без помех смотреть в заросшее травой никуда. Я выставил перед ним железную кружку с чаем, он кивнул и продолжал сидеть дальше.
— Интересно, — сказал он, наконец, — а выехать на Дорогу она тоже может сама?
Я понял, о чем он, но ничего не ответил. Может — сможет, может — нет. Это же не с реперами работать и не с кросс-локусами, тут дело другое. В пустотном костюме она на Дорогу выходила, я знаю, а оборудование машины из той же песочницы. Так что я бы поставил на то, что сможет. Но это не точно.
— Ты понимаешь, что мы с тобой становимся не нужны?
Я снова промолчал. Кобыле, как говорится, легче. Если бы не военное положение Коммуны, я бы ее и сам вежливо послал. Мне карьера личного Ольгиного оператора нафиг не сдалась. Обойдусь со всем нашим удовольствием. А если у Андрея другие жизненные приоритеты — так и хрен бы с ним. Мне его ничуть не жалко.
Андрей, видимо, почувствовал мое отношение к вопросу, потому что развернулся ко мне лицом и внезапно сказал:
— Вот все думают, что мы любовники и вообще пара. Но это не так!
— Да пофиг мне, — ответил я почти искренне.
— Врешь, не пофиг. У меня жена и ребенок в Альтерионе, я не могу их вытащить…
— Ты говорил. А они хотят, чтобы ты их вытащил?
— Все сложно, — признал Андрей. — Там умеют мозги промывать так, что… Эх… Она считает, что я преступник и убийца.
— А это не так? — не сдержался я.
— Ну… Как посмотреть. В каждый конкретный момент я не желал никому зла. Ну, вот так, глобально. Просто так вышло.
— Угу, «так вышло», ну-ну…
— Послушай, я не очень хороший человек, — горячо заговорил он. — Я много накосячил и врагов у меня до черта. Но я не злодей, понимаешь? Ну, не такой злодей, как альтери ей напели! Я ее никогда не обижал! Да я за нее…
— Да пофиг мне, — перебил я его. — Жрать хочешь? Могу лапши заварить, пока вода горячая.
— Да ну тебя… — махнул он рукой и снова отвернулся к окну.
Вскоре стемнело и мы, как и было велено, по окрестностям не шлялись, а завалились спать, заперев дверь на засов и бросив спальники на панцирные сетки кроватей. Под утро проснулись от звуков мотора. В окна ударили лучи фар — вернулся наш УАЗик.
— Дрыхнете? — строго спросила Ольга. — Хватит, скоро рассветет. Тёма, свари кофе, у тебя хорошо получается. Позавтракаем и поедем.
— Куда?
— Я покажу.
Я зажег плитку, поставил на нее котелок, Андрей достал пайки и печенье. Удивил Борух — он сидел с таким видом, как будто говна наелся, и поглядывал на Ольгу неодобрительно. Не знаю, где они были и чего видели, но майору это категорически не понравилось.
