— Мог бы открыть свою парикмахерскую вместо того, чтобы жить на мои деньги! — заметила Астонция, проходя мимо спальни джентльмена. — Эдди, ну ты прямо принц! — не без иронии, но и не без удовольствия воскликнула она. — Вампирский принц, мой вампирский принц!
Мальчик не уловил насмешки в еë голосе и зарделся нежным, словно бы пудрой нарисованным румянцем.
— Если он принц, то я, чур, король! — шутливо воскликнул Шварцзиле.
— А я богиня, — рассмеялась девочка и она была права. — Выдели ему один из своих костюмов, Арчи. Будет великовато, но можно подшить. А потом уже закажем что-нибудь приличное.
В первое же утро, как только рассвело, Бэт вышла в мокрый сонный сад. Новые башмаки непривычно жали ноги, и она скинула их, а заодно и тонкие нитяные чулки, опустив ступни на холодную осеннюю землю. Октябрьский сад был прекрасен.
Покрасневший виноград обвивал западную стену часовни. Здесь везде был дикий виноград, совсем дикий, казалось, одичавший в этом саду. И ещë какие-то кусты, уже отцветшие и никому не интересные. И рыжие-рыжие деревья.
— Что скажешь? — спросила Астонция. На ней красовалось тонкое белое платье в мелкий цветочек, а длинные чёрные волосы свободно свисали до колен, освобождённые от пут кос и сложных причёсок.
— Ничего не нужно трогать! — выдохнула Бэт. — Такое буйство, такая дикость природы! Их свобода, нельзя еë стеснять. Как и ваши волосы, мисс, если мне позволено высказать своё мнение!
Дульсемори рассмеялась.
— Я знаю, что мои волосы идеальны и мой сад тоже. Осень, ты сама видишь, стричь или сажать что-нибудь сейчас было бы бессмысленно, хотя, если задуматься, всë в жизни бессмысленно. Мы постоянно делаем вид, что чем-то заняты, хотя никому не нужна наша занятость. Просто стараемся доказать — себе, в первую очередь себе, — что живём не зря. А, может, стоит просто наслаждаться, без лишней суеты? Понявший это познал счастье. Но я так не умею и потому поддерживаю всякую бессмысленную деятельность. Я поручаю этот сад тебе. Делай с ним что хочешь, но пусть будет красиво. Уверена, придумаешь что-то получше, чем стрижка и вырывание сорняков.
Бэт широко улыбнулась, обнажая два чересчур выступающих передних зуба.
— Дайте мне поговорить с ними два дня, и больше вы свой сад не узнаете, мисс!
— Вот и чудно!
С тех пор Астонция стала часто заходить к Бэт в осенний сад, где та проводила большую часть дня, разглаживая пальцами кору деревьев, ощупывая листья, источая ароматы гноя и прелости, которыми вся она пропахла, как некогда пахла лошадьми и сеном. Бэт оказалась на редкость понятливой и благодарной слушательницей, запоминая, заучивая наизусть каждую мысль, изрекаемую Астонцией. Позже она стала отражением этих мыслей и мнений, высказывая их на каждом шагу, всегда, впрочем, ссылаясь на Дульсемори. Что поделать, заводить собственное мнение ей было ещë рано!
— Никогда не лги. Ни при каких обстоятельствах, — однажды сказала маленькая вампирша, сидя на холодной сырой скамейке и вертя в руках кривой лист кровавой расцветки. — Это низко, это грубо, это неэлегантно. Существует множество куда более изящных способов скрыть истину. Например, просто умолчать её. Но лучше всего — ничего не таить от людей. Иногда они забавно пугаются, услышав, что хотели.
И без перехода:
— Знаешь, какое самое лучшее место в этом городе, как я убедилась?
— Какое же? — поинтересовалась Бэт, вдумчиво пережёвывая твёрдую замёрзшую землю.
— Да, правильно! Самое прекрасное место в нашем городе — кладбище. Особенно заброшенная его часть. Природа, восторжествовавшая над людьми. Здесь царит её вечная нетленная жизнь, а рядом покоятся людские останки! Какая великолепная насмешка, клянусь Тэрке! Человек покорил природу! Смешно! Человек мёртв, а его могилы заросли травой, его тело изъели черви, надгробный камень увил плющ. Природа бессмертна, а люди — нет. Она была до людей, и она останется после них. Единственное, что вечно в этом мире. Даже человеческая глупость не так бессмертна.
— Нужно принести оттуда земли и удобрить ваш сад, — размышляла Бэт. — Представляете, мисс, сколько судеб она в себе хранит! Это придаст новой жизни цветам и кустарникам. Если вы позволите им, разумеется.
— Мне положительно нравится ход твоих мыслей! Когда-нибудь я покажу тебе это кладбище. Вряд ли ты сможешь оценить его прелесть, скорее всего оно тебя напугает.
— Ничуть. Я живых боюсь больше, чем мертвецов, госпожа.
Астонция прищурилась.
— А ты интереснее, чем казалось. Видимо, я совсем утратила способность разбираться в людях!
— Но ведь, позвольте напомнить, теперь я вампир, мисс, — равнодушно заметила Бэт.
Она совершенно спокойно принимала этот факт, без лишних восторгов или слёз. Раз уж так случилось, значит, так надо. Вампир и вампир, у неë свой сад, любимое дело — и отлично. Конечно, при этом всё ещё нужно было убираться в доме и прислуживать Астонции, но еë это совсем не волновало.
— Наконец-то я нашла идеальную компаньонку! — с восторгом воскликнула Дульсемори. — Правда, ты совсем необразованна, но я, впрочем, тоже. Тебе правда не хочется убить своих предыдущих хозяев?
Бэт покачала головой.
