— Простите, сегодня без ужина! — бодро воскликнула Дульсемори. — Ваш ужин я скормила Бэт, но вы на неё не злитесь. Если очень хотите есть, пойдите в лес и поймайте себе чего-нибудь. Бэт наша новая подруга и она будет помогать по дому. И по саду. Прошу любить и жаловать!
Бэт робко оглянулась и тихо спросила:
— А можно посмотреть сад?
— С наступлением рассвета, моя милая, с наступлением рассвета мы пойдём туда вместе и поболтаем.
Когда Шварцзиле под утро вернулся домой, весёлый и возбуждённый, Эдди вышел ему навстречу, как обычно хмурый и серьёзный, протянул большие портновские ножницы и попросил:
— Подстриги меня, как франта.
— Очаровательный господин, этот мистер Шварцзиле! И эта — кто она ему? — Астонция, тоже премилая девочка! А что скажешь ты, Лизелла? — щебетала миссис Дрейзен.
— Насчëт девочки судить не смею, на мой взгляд, она чересчур угрюма для своего возраста, но это может быть лишь следствием природной застенчивости. А вот с этим господином мне всë ясно: он франт, повеса и совершенно пустой человек, — устало развалившись в кресле, ответила Лизелла.
— Почему же? — изумилась миссис Олигем.
— Говорит одни пошлости и говорит так, что это звучит нагло. Вообще, что бы он не говорил, это звучит нагло и оскорбительно. Не знаю уж почему, вероятно, виновата его вечная ухмылка и ужасная манера растягивать слова, так и веет дешёвым франтовством! Он хочет выглядеть эдаким столичным денди, но вся его напыщенность выдаёт в нём простака и провинциала. А эта раздражающая привычка постоянно щёлкать пальцами!
— О, кстати о пальцах: вы заметили это его странное уродство? — внезапно вспомнила миссис Дрейзен. — Ну, шестой палец на левой руке? Так отвратительно!
— А, по-моему, наоборот, очень загадочно и необычно! — возбуждённо возразила миссис Олигем. — Вы видели: на правой руке у него пальца как раз и не хватает.
— В любом случае, — недовольно прервала их Лизелла, — кроме этой перестановки пальцев ничего интересного в нём нет. Весь этот наигранный сарказм, напыщенный вид и модные наряды! Меня подобные ему раздражали ещë в те времена, когда я неопытной шестнадцатилетней девчонкой кружилась с ними на балах! Пустейший человек!
— А я бы завела с ним интрижку! — кокетливо поправив волосы, усмехнулась миссис Олигем. — Лизи, прошу тебя, пригласи этого джентльмена ещë раз!
— Пусть приходит, куда его девать! — вздохнула миссис Смаугер. — В конце концов, он явно поддаётся нам в карты, а это не может не радовать!
— Люси, держи себя в руках! Ты заигрываешь со всеми мужчинами моложе сорока пяти лет, — недовольно заметила миссис Дрейзен. — Сначала Лорд Джордж, теперь вот этот Шварцзиле. Всё это попросту неприлично!
— О, прошу тебя, не завидуй мне, милая! — расхохоталась её подруга. — Твой муженёк не даёт тебе спуску! А я вдовствую уже шесть лет, могу себе позволить лёгкую интрижку! К тому же, кто-то из них непременно на мне женится, я уверена!
— На вдове разбогатевшего торговца тканями? Это уж вряд ли! — мстительно заметила жена полковника.
Но миссис Олигем не обиделась.
— Всë это неважно, — вздохнула Лизелла. — Этот тип собирается увиваться за мной и даже не пытается скрыть своих намерений! Нужно немедленно это пресечь. Страшно подумать, что случится, если узнает муж! Наверняка вызовет глупца на дуэль!
— Да брось ты! Небольшой роман никому ещë не помешал! Да и вообще, тебе ведь совершенно необязательно отвечать ему взаимностью, но, согласись, подобные знаки внимания бывают весьма приятны, — снова рассмеялась Люси Олигем.
— Ты всë правильно делаешь, Лизелла! — бросив гневный взгляд на подругу, сказала миссис Дрейзен. — У тебя такой замечательный муж, не стоит его огорчать!
— Да он даже не заметит! А если муж плохой, то тогда романчик на стороне вполне позволителен, ты это хочешь сказать, а, Полли? — поток слов миссис Олигем было уже не остановить.
— Я вовсе ничего такого не имела ввиду! — смешалась жена полковника.
— Люси права, — грустно заметила Лизелла. — Мой муж этого даже бы не заметил!
Разговор прервало внезапное появление растрёпанной и заплаканной Элениры.
— Мама, мама! — рыдая, уткнулась в колени матери девочка. — Мой Лапка, мой бедный кролик, пропал! Его нигде нет, нигде! Наверное, он убежал и теперь его съест лиса, — подвывала малышка, не подозревая, что несчастному животному уготована судьба намного более худшая, чем когти лисы.
— Успокойся, дорогая, — Лизелла нежно погладила еë по голове. — Ничего с ним не случится, он спрятался под каким-нибудь диваном. Завтра мы попросим служанку его поискать. А теперь иди спать, уже очень поздно.
Лизелла врала, найти кролика не смог бы уже никто.
Шварцзиле, весь благоухающий чем-то очень дорогим и лучащийся во все стороны благодушием и любовью к этому миру, постучался в двери Смаугеров. В руках он держал букет красных роз, справедливо полагая, что Лизелла, женщина нежной души, которая к тому же говорила на языке цветов чуть ли не лучше, чем по-английски, расшифрует его нехитрое послание. Наверное, это единственный язык способный соединить их такие разные сердца, а может быть даже и тела, кто знает!
