— Не говори глупостей, — возмутилась мать. — Мистер Шварцзиле сейчас спасёт нашу бедную Джанетту.
— Разойдитесь, пожалуйста! — с важным видом попросил джентльмен. — Мне нужно пространство для работы.
Все расступились. Из внутреннего кармана Шварцзиле вытащил какой-то кривой продолговатый предмет, поковырял им в замке, и легко открыл дверь.
— О! — выдохнули служанки.
— Да вы просто волшебник! — чуть не бросилась ему на шею Лизелла.
— Ну-ну! — недоверчиво прищурился Смаугер.
— А теперь прошу дать мне побеседовать с больной наедине, — и, не дожидаясь ответа, Шварцзиле решительно исчез за дверью.
На высокой постели лежала бледная девушка. Увидев вошедшего, она ахнула и натянула одеяло на подбородок.
— Ну не бойтесь, не бойтесь меня! — джентльмен присел рядом. — Я пришёл вам помочь!
— Уходите!
— Да подождите вы!
С некотором трудом он поймал взгляд испуганной девушки в свой, выпучил глаза и заговорил, понизив голос:
— Вы бросите эту глупую затею с голодовкой, думать забудете о своëм кавалере и прямо сейчас отправитесь на кухню и съедите что-нибудь!
— И не подумаю! — спокойно ответила Джанетта и выпростала руки из-под одеяла, чтобы в бунтующем жесте скрестить их на груди.
Шварцзиле выругался вслух, а про себя подумал: «Почему я не взял с собой чёртову Астонцию, мне гипноз никогда особенно не удавался, а тут такой важный момент!» Он задумался. Девушка упрямится, а делать что-то было нужно. И тут на него снизошло озарение.
— Значит, не выйдете?
— Нет!
— Ну и ладно.
Он поднялся на ноги, скинул с себя сюртук, развязал и бросил на пол галстук, начал расстёгивать пуговицы жилета.
— Что, что вы делаете? — возмутилась девичья скромность.
— Раздеваюсь, — спокойно ответил Шварцзиле, сбрасывая жилет и начиная развязывать шнурки.
— Я закричу, если не перестанете!
— И навсегда будете скомпрометированы!
Неудавшейся жене садовника явно не улыбалось остаться старой девой и, стараясь не смотреть на Шварцзиле, который как раз обнажал впалую волосатую грудь, она схватила со стула халат и вылетела из спальни.
Через минуту оттуда же с торжеством на лице и во взгляде вышел герой дня.
— Вы наш спаситель! — воскликнула Лизелла, едва удерживаясь от желания расцеловать его в обе щёки. — Джанетта послушно отправилась на кухню с миссис Лидл. На ней лица не было, бедная девочка!
— Герой, волшебник! — вторили ей горничные.
Шварцзиле всем своим видом демонстрировал молчаливое гордое достоинство.
— Спасибо, — мрачно буркнул Смаугер в знак глубочайшей признательности. — Может, останетесь на чай? — вяло предложил он.
— С удовольствием, — не желая радовать судью отказом, улыбнулся Шварцзиле. — Но кроме чая ничего не буду, совсем пропал аппетит от этих треволнений!
— А кролика моего вы сможете отыскать? — спросила Эленира с надеждой.
— Боюсь, тут даже я бессилен.
— Но как вам это удалось? — предложив ему локоть, поинтересовалась Лизелла.
— О, пусть это останется моим секретом! Волшебники никогда не выдают своих тайн!
— А где вы научились так виртуозно взламывать двери? — в свою очередь поинтересовался Смаугер.
— Я немного фокусник, очень этим интересовался в юности. Ловкость рук и всë подобное! — не дрогнув, оправдался Шварцзиле.
— И правда волшебник! — рассмеялась Лизелла.
— Фокусы! — обрадовались обе девочки. — Вы покажете нам фокус?
— С позволения миссис Смаугер.
— Прошу вас!
И после чая Шварцзиле сорвал новую долю восторгов в свой адрес, развлекая хозяев карточными фокусами, фокусами с ложками и монетами, а также трюком, в ходе которого он своровал у Смаугера пять фунтов, увенчав этой маленькой победой гору сегодняшних побед.
Рубцы и ссадины Бэт зажили, покрылись коркой и некоторые душевные раны, девочка даже слегка, чуточку похорошела. Не так, чтобы слишком, она всë ещë походила на взволнованную белку. Теперь она носила прямое болотно-зелёное платье, подобранное Астонцией. В нём фигура Элизабет выглядела не так уж беззащитно костляво. Дульсемори сдержала обещание, и отдала компаньонке розовое платье, но та решила приберечь его для более подходящего случая.
Лилит обращала мало внимания на новую знакомую, зарывшись в книги, а Эдди старался держаться с ней дружески, но он плохо умел общаться с людьми, и Бэт нервировал его взгляд исподлобья.
С новой стрижкой и в новом наряде мальчик уже не так походил на грабителя с большой дороги. Шварцзиле проявил истинное мастерство: обрезал его волосы по последней моде, аккуратно подстриг и отполировал ногти и даже немного выщипал чересчур густые брови. Впрочем, во всë время процедур он приговаривал:
— Никогда не подумал бы, что наймусь в парикмахеры беспризорнику! — Эдди терпеливо выслушивал его комментарии, хотя руки чесались дать в морду этому напыщенному франту.
Правда, сам Шварцзиле залюбовался результатами своей работы.
— Ну, хоть на человека теперь стал похож!
— Я вампир! — гордо заявил Миллс и отодвинул сползшую на лоб прядь.
