— Ну, ну, что-ты разошлась? Господь привел, пусть учатся. А наша-то помощница услужливая попалась. Лишь бы не сникла в нашем коллективе. По-первости все они так, нагибают шею и прощения на каждом шагу просят, а через год и не здороваются.
— Ой, мне тут по электронной почте картинку смешную прислали — подала голос уткнувшаяся в смартфон мать Евдокия. Это к слову про коллектив, будем чай пить, покажу: Там сфотографированы крокодилихи улыбающиеся, штук десять и все такие с разинутыми пастями! Подпись кто-то придумал, мол, «Вам всегда будут рады в нашем женском коллективе».
— Дуня, Ты на нас внимание не обращай, взрослые разговоры не для детских ушей. У нас коллектив хороший, огнём, водой и медными трубами закалённый. Учись, молодёжь, вливайся в наши ряды и поменьше в интернете сиди. Раньше нам вообще телефоны запрещали.
— Да, мать. Какие там телефоны! Правда, почта рядом была, прямо в посёлке. Мы и стирали вручную, и косили с трёх утра. Вам такое и не представить, молодёжь.
— Мать Сарра, согласись, благодатное время было в первые годы открытия. Кладёшь кирпичи или с ног до головы в навозе, а в душе рай!
— Ну, что вы меня дразните. Раз уж в это время родилась, так Господь захотел. Мы — ваша смена, мы вас и хоронить будем.
… Мать Тамара и мать Сарра переглянулись и замочали.
Через пару мгновений разговор продолжился, но уже без отвлечений на воспоминания: «Да, вот спасибо что приправой рыбку посыпала. А новый слой клади туда, там уже просолено»…
Заготовочная, где находились сестры, была расположена во дворе келейного монашеского корпуса. Напротив входа в чистенькое отремонтированное здание были выставлены переносные столы и стулья. Стопками лежали «сидушки» — «для сугреву тыльных частей». Пять паломниц, закатав рукава и спрятав под косынки непослушные волосы эмоционально читали «Богородицу» и чистили лук.
— Сестры трудницы, через двенадцать минут собирайтесь на трапезу. Назад дорогу найдете? После обеда лучше приходите сразу — закончите и пойдёте перед службой отдыхать.
— Благословите, матушка — ответила за всех молоденькая девушка из Ростова. Ой, сестра, а скажите нам, пока есть минутка, давно ли икона в главном храме мироточит? И как батюшку зовут, который сегодня служил? Седенький такой, благоговейный и голос негромкий, благодатненький.
— Матушки, работаем, не отвлекаемся. Тут у нас сестричка экскурсии водит, она вам ответит, только не задерживайте её. Евдокия, выйди-ка на минутку.
Одним из любимых послушаний инокини Евдокии было проведение экскурсий. Как хотелось покрасоваться знаниями, потешить тщеславие, обратить на себя любимую внимание. Она отвечала на вопросы, а сама, с присущим молодёжи тайным самолюбованием, оценивала свои ответы с позиции вопрощающих и оставалась довольна. Про неё говорили за глаза — «интеллихенция». Но, к счастью, она отдавала себе отчёт в том, что копни чуть глубже и обнаружишь в знаниях сплошные пробелы, «рожки да ножки» в красивой обёртке. Не до учебы в нужное время было. Да и жизненного опыта не хватало. Оправдывала себя с присущим оптимизмом: «на безрыбье и рак рыба», «не ошибается только тот, кто ничего не делает».
— Икона мироточит, верно, седьмой год пошел как. А батюшка и правда хороший. Отец Игорь. Он здесь с самого начала. Вечером будет служить, приходите на исповедь к восемнадцати часам, дорогие. Не было в этот раз настроения у Евдокии «лясы точить». Ответила, извинилась и побежала дальше на послушание.
Долго ли, коротко ли трудились и вот, наконец сели чай пить. Душистый, настоящий, своими руками собранный в прошлое лето. Ещё дореволюционные хронисты отмечали неизменность отечественной традиции полуденного чая в мужских и женских обителях.
В монастырском саду, по воспоминаниям высокородных особ, в летние дни монахи расставляли самовары перед прогулочными скамейками и любой желающий мог подкрепиться. Вот и наши матушки сидели сейчас, отодвинувшись от рыбных противней, стеллажей с кастрюлями и деловитых котлов бегемотного размера.
Хозяйственная Матушка Тамара верховодила и здесь — деловито нарезала морковный пирог, принесенный келейницами настоятельницы из игуменского дома, заварила ароматный чай. Вначале беседа не клеилась. У старших сестер были свои размышления относительно недавних перемен в обители и новенькой пока что не доверяли, предпочитая при ней молиться вслух или глядеть в чашку.
Матушка Сарра поперхнулась неожиданно. На помощь ей подрядилась крепенькая Евдокия.
— Ну что же Вы так! Запрокиньте голову пожалуйста, так нужно, чтобы воздух проходил! Полегче?
— Ох, Кхе. Да, мне лучше стало. Привычка дурная с молодости — набьешь рот и побежала.
— Куда же нам сейчас бежать? Сиди уж — улыбнулась мать Тамара, в прошлой жизни активно занимавшаяся легкой атлетикой. Да, продолжала она задумчиво, хорошо этой зимой удалось на лыжах по саду покататься, косточки размять.
— А, так вот откуда лыжня! — восторженно выпалила мать Евдокия. Меня постоянно экскурсанты спрашивали! А дадите покататься?
