Как объяснила вжавшаяся в кресло хозяйка джипа, они идут с драгоманами в соседний квартал в один из монастырей. Боком боком справа и слева от нас стали протискиваться архиереи и Патриарх. Наша визави, делать нечего, приоткрыла окно и взяла у всех благословение. Улыбнулась через силу, прижав руку к сердцу. Через день, когда она пошла в Патриархию забрать пропуска, ей сказали, что могут выдать только два. Её лицо вытянулось. Как же так! Она пригласила многих знакомых — и игумений, и одного архиерея, и даже одного губернатора. А тут ещё и эти послушницы сбоку. Е. что-то сообразила, повернулась к нам двоим и спросила: у кого из вас художественное образование? Мне ваша матушка сказала. — У меня — ответила я, ни о чем не подозревая. Очень хорошо, я кое-что придумала. Тут же набирает чей-то мобильный:
— Лейба, как там мои пасхальные свечи? Едут? Сколько, два вагона? Мог бы и три взять, на Пасху всё разбирают. — у Е. помимо паломников был свой бизнес. — Подскажи, вы у кого печатаете липу? А, у Абрама! Диктуй адрес.
Мы, сидя на заднем сидении, ничего не поняли. Выехав из Старого Города долго колесили по еврейскому кварталу. Мимо нас проходили ортодоксальные иудеи, бегали по улицам смешные ребятишки. Подкатив к какому-то неприметному зданию, наша сопровождающая надолго ушла. Вернулась через сорок минут довольная и показывает нам пропуски, идентичные натуральным.
— Смотрите, сестры, и учитесь! Умножение пропусков! Было два, а стало двадцать. В 2012 году пропуска на благодатный огонь были четырёх цветов: красного, синего, зелёного и, кажется, желтого по 150 номеров. Распределялись они между представителями православных иерусалимской, греческой, каких-то других церквей и армянами. На каждом из них стояла печать израильской полиции вместе с подписью начальника полиции. В качестве защиты от подделок на каждом пропуске компостером был выбит волнообразный значок. Нашей Е. выдали два синих пропуска с номерами 36 и 42. Никогда их не забуду.
— Всё идентично Абраша сделал, дольше всего колор подбирал. Но печать полиции, как мы не пробовали, не подделать. Это работа ручная и кропотливая. И делать её будешь ты — обратилась ко мне Е. Иначе я ваших сестёр больше принимать не буду.
Мы приехали в квартиру Е. Она оставила мне пропуска, дала кухонную доску и тонкий канцелярский нож. Дерзай, художница. Всю ночь со Страстной Среды на Страстной Четверг, испытывая то угрызения совести, то азарт, я набивала руку на одном из пропусков, положенных на доску. Искромсала его до дырочек. Более менее стал получаться требуемый узор. И к приезду хозяйки, ночевала она в другом своем доме, на столе лежало шестнадцать готовых пропусков. Мне позволили выспаться.
Проснулась я в подавленном состоянии. Как же так! Приехала на Святую Землю, где своими ногами ходили Спаситель и Пресвятая Богородица, и Апостолы! И творю непонятно что. Что будет с моей душой? Угодно ли это Богу? Зачем всё так? Почему нас не могли отправить с нормальной паломнической группой?! У нашей хозяйки и времени на нас нет, и интереса. Позавчера мы гуляли вдвоем с сестричкой, так нас чуть при свете дня в гарем не забрали. Пристали арабы и полезли целоваться. Еле убежали. И муть эта с пропусками. А Е. довольная. Звонит и в Москву, и в Екатеринбург, и куда-то ещё: прилетайте!
Мы отправились на Чтение Страстных Евангелий в Русскую Миссию. Мне удалось подойти к священнику на исповедь и выплакать ему весь свой ужас.
— Деточка, — удивленно отреагировал батюшка, — неужели ты думаешь, что вам удастся обмануть израильскую полицию? У них всё строго, за подделки шесть лет тюрьмы.
Ушла я с исповеди не утешенная. И духовному отцу не сообщить, нет связи. Господи, помоги!
В Великую Субботу с ночи на улицах Старого Города стал собираться народ. Полиция выводила всех кого могла за стены и поставила кордоны на каждом пересечении улиц. Мы с сестрой решили пойти «как все», без махинаций, не смотря на то, что нам выдели два пропуска из шестнадцати с номерами «36» и «36».
Как только мы в восемь утра вышли из дома, сразу же увидели в пяти метрах от нас толпу людей и первый кордон. Мы переглянулись: так точно на Схождение Огня не попадём ни в жизнь. Давай всё же рискнём пройти с пропусками?! Господи, помоги!
Я подняла голубой пропуск вверх и толпа неожиданно расступилась. Следом за мной последовала моя инокиня. Мой пропуск полицейский взял в руки и долго вертел, сверял по цвету, пальцем трогал печать. Пропустил. Инокиню пропустил следом практически не глядя.
Через пятнадцать минут мы стояли на площади у Храма Гроба Господня. Перед этим мы прошли через четыре кордона! И никто из полицейских не обратил внимание на то, что у наших пропусков были одинаковые номера! Мы стояли на пустой площади. Сюда кроме нас ещё никого не запустили, кроме приветливой игуменьи и какого-то мужчины. Матушка поздоровалась с нами и показала свой пропуск … с номером «42». Следом за нами на площадь вошел уже знакомый нам дяденька, ему Е. вчера дала один из пропусков.
