Город потерянных душ полностью

Их руки скользили по телам друг друга сперва быстро, а затем медленней, разоблачая и не спеша. Клэри вцепилась Джейсу в плечи, когда он поцеловал ее в шею, в ключицы, в родинку в форме звезды на плече. Она приласкала и его шрам – тыльной стороной костяшек – и поцеловала рану от Метки, что Лилит оставила на его груди. Она чувствовала, как он дрожит, желая ее, и знала, что он уже на той самой грани, за которой нет пути назад, и плевать на это хотела. Она знала теперь, каково это – его терять. Знала, на что похожи те черные пустые дни, что приходят после. И знала, что, если ей суждено потерять его вновь, она хочет помнить именно это. Цепляться именно за это. За то, что один-единственный раз она сумела быть так близко к нему, как один человек вообще может быть к другому. Клэри скрестила ноги у него на пояснице, и он застонал, целуя ее в губы – тихий, мягкий, беспомощный звук. Он впился пальцами ей в бедра.

– Клэри, – он отстранился. Его трясло. – Я не могу… Если мы зайдем дальше, мы уже не сможем остановиться.

– А разве ты не хочешь? – она вскинула на него удивленные глаза. Джейс раскраснелся, его волосы растрепались, их золото потемнело там, где кудри от пота прилипли ко лбу и к вискам. Она чувствовала, как у него в груди сбивчиво колотится сердце.

– Да, просто я раньше никогда…

– Ты никогда не?.. – такого она не ожидала. – Не делал этого?

Он набрал побольше воздуху в грудь.

– Делал, – он внимательно изучал ее лицо, словно в поисках осуждения, брезгливости, даже отвращения. Клэри невозмутимо встретила его взгляд. В конце концов, именно это она и предполагала. – Но не когда это что-то значило, – он легонько, словно перышком, коснулся ее щеки. – Я даже не знаю, как…

Клэри тихонько рассмеялась.

– Думаю, мы только что выяснили, что знаешь.

– Я не это имел в виду, – он поймал ее за руку и поднес ту к своему лицу. – Я хочу тебя, – сказал он, – больше, чем чего-либо хотел в жизни. Но я… – он сглотнул. – Имя Ангела, я себя потом поедом буду есть за это.

– Только не говори, что ты пытаешься меня защитить, – яростно воскликнула она. – Потому что я…

– Дело не в этом, – сказал он. – Я не самопожертвованию предаюсь. Я… ревную.

– Ты… ревнуешь? К кому?

– К себе, – его лицо исказилось. – Мне тошно от одной мысли, что он с тобой. Он. Тот, другой я. Которым управляет Себастьян.

Клэри почувствовала, как ее бросает в краску.

– В клубе… прошлой ночью…

Джейс уронил голову ей на плечо. Клэри, несколько озадаченная, погладила его по спине, нащупав царапины там, где впивалась в него ногтями в клубе. От этого конкретного воспоминания она зарделась еще сильнее – а еще от понимания, что он мог бы избавиться от царапин с помощью ираци, если бы захотел. Но не стал этого делать.

– Я полностью помню ту ночь, – произнес он. – И это сводит меня с ума, потому что там был я – но не я. Когда мы вместе, я хочу, чтобы это была настоящая ты. И настоящий я.

– А разве сейчас это не так?

– Так, – он поднял голову и поцеловал ее в губы. – Но надолго ли? Я в любой момент могу превратиться в назад в него. Я не могу поступить так с тобой. С нами, – горько сказал он. – Я даже не знаю, как ты вообще это выносишь – постоянно находиться рядом с этой штукой, которая не я…

– Даже если бы ты через пять минут превратился обратно в это, – сказала она, – оно бы того стоило: просто снова побыть с тобой таким. Чтобы на той крыше все не закончилось. Потому что это ты, и даже тот другой ты – где-то в нем есть частичка настоящего тебя. Это как будто я смотрю на тебя через мутное стекло, но это не настоящий ты. И теперь я, по крайней мере, точно знаю.

– Что ты имеешь в виду? – он крепче сжал ее плечи. – В смысле – ты точно знаешь?

Клэри глубоко вдохнула.

– Джейс, когда мы впервые были вместе, ну, типа, по-настоящему вместе, ты был в тот первый месяц так счастлив. И все, что мы вместе делали, было весело и смешно и потрясающе. А потом оно как будто стало утекать из тебя по капле – все это счастье. Ты не хотел ни быть со мной, ни даже смотреть на меня…

– Я боялся, что я причиню тебе боль. Я думал, что я схожу с ума.

– Ты не смеялся, не шутил и не улыбался. И я тебя не виню. Лилит пробиралась к тебе в голову, контролировала тебя. Меняла. Но ты не должен забывать – знаю, как глупо это звучит – что у меня до того никогда не было парня. Я думала, может, это нормально. Что, может, я просто начала тебе надоедать.

– Ты не могла бы…

– Не надо меня убеждать, – сказала она. – Я тебе рассказываю. Когда ты – когда тебя, типа, контролируют – ты кажешься счастливым. Я пришла сюда, потому что хотела тебя спасти, – продолжила она упавшим голосом, – но стала сомневаться: а от чего я тебя спасаю? Как смею возвращать тебя в жизнь, в который ты, казалось, был так несчастен?