Город потерянных душ полностью

Веки Клэри тут же взлетели вверх, и ее широко распахнутые глаза встретились с глазами Джейса. Она смотрела прямо на него. Джейс стоял на коленях у ее кровати, так что их глаза оказались вровень. На нем было длинное темное шерстяное пальто, застегнутое по горло, на котором виднелись темные Метки – Бесшумности, Ловкости, Точности – словно ожерелье на голой коже. Его глаза были совсем золотыми и невероятно широко раскрытыми, и, словно Клэри могла видеть сквозь них насквозь, она увидела Джейса – своего Джейса. Джейса, который подхватил ее на руки, когда она умирала от яда Пожирателя; Джейса, который смотрел, как она удерживает Саймона в лучах рассвета над Ист-Ривер; Джейса, который рассказывал ей про маленького мальчика и про сокола, убитого его отцом. Джейса, которого она полюбила.

Ее сердце словно остановилось. Она не могла даже ахнуть.

Его глаза были полны волнения и боли.

– Пожалуйста, – пробормотал он. – Пожалуйста, поверь мне.

Она ему верила. В них текла одна кровь, любили они одинаково; то был ее Джейс, точно так же, как ее руки были ее руками, ее сердце – ее собственным сердцем. Но…

– Как?

– Клэри, тс-с…

Она попыталась было сесть, но он взял ее за плечи и заставил лечь назад на кровать.

– Мы не можем сейчас говорить. Мне надо идти.

Она поймала его за рукав и почувствовала, как он дернулся, словно от боли.

– Не оставляй меня.

Он опустил голову, но лишь на миг; когда он снова поднял на нее глаза, те были сухи, но их выражение заставило ее умолкнуть.

– Когда я уйду, подожди несколько секунд, – прошептал он. – Потом выбирайся отсюда и иди наверх в мою комнату. Себастьян не должен знать, что мы вместе. Только не сегодня, – он поднялся на ноги и взглянул на Клэри с мольбой. – Не дай ему себя услышать.

Клэри села в кровати.

– Твое стило. Оставь мне твое стило.

В глазах Джейса мелькнуло сомнение; Клэри уверенно встретила его взгляд, а затем протянула руку. Мгновение спустя он полез в карман и вынул оттуда тускло сияющий инструмент; он вложил стило ей в ладонь. На миг их кожа соприкоснулась, и Клэри пробила дрожь – одно-единственное легкое касание этого Джейса обладало почти что такой же властью, что и все их объятия и поцелуи той ночью в клубе. Она знала, что он тоже это почувствовал, потому что он отдернул руку и принялся пятиться к двери. Клэри слышала, как он дышит – сбивчиво и часто. Сунув руку за спину, он нашарил дверную ручку и до самого последнего момента не сводил с нее глаз – пока дверь между ними не закрылась с решительным щелк.

Клэри, оглушенная, сидела в темноте. Ее кровь словно загустела в венах, а сердцу приходилось трудиться вдвое усердней, чтобы она не перестала дышать. Джейс. Мой Джейс.

Она стиснула стило. Нечто в инструменте, его холодная твердость, словно помогло ей сосредоточиться и сделать мысли острее. Клэри оглядела себя. На ней была майка без рукавов и пижамные шорты; руки покрылись мурашками, но не от холода. Она приставила стило к внутренней стороне плеча и медленно провела им вниз, глядя, как руна Бесшумности завивается на бледной коже с голубой сеточкой вен.

Клэри на щелочку приоткрыла дверь. Себастьян ушел – скорее всего, спать. Со стороны телевизора негромко доносилась музыка – какая-то классика, фортепианная музыка того сорта, которая нравилась Джейсу. Интересно, подумала Клэри, а ценит ли Себастьян музыку или любой другой род искусства. Ведь это казалось ей такой человеческой способностью.

Хоть Клэри и беспокоило, что она не знала, куда делся Себастьян, ноги сами несли ее к проходу на кухню – а затем она уже миновала гостиную и беззвучно взлетела вверх по стеклянной лестнице, добежав до верхней ступеньки и бросившись к комнате Джейса вниз по коридору. Там она распахнула дверь и скользнула внутрь, а дверь с щелчком захлопнулась у нее за спиной.

Окна были открыты, и в них виднелись крыши и изогнутый лунный серп – идеальная парижская ночь. Рунный камень Джейса светился на столике у его кровати. Он сиял с глухим, тусклым упорством, освещая остаток комнаты. Этого света хватило Клэри, чтобы разглядеть Джейса, стоявшего между двух высоких окон. Он сбросил длинное черное пальто, которое мятой кучей лежало у его ног. Она тут же поняла, почему он не снял его тогда, когда вошел в дом, почему так и остался застегнутым на все пуговицы. Потому что под пальто на нем были лишь серая рубашка на пуговицах и джинсы – и все это было липкое от пропитавшей их насквозь крови. Кое-где рубашка была порвана в лоскуты, словно ее раскроили очень острым клинком. Левый рукав был закатан, и под ним виднелась белая повязка на предплечье – должно быть, он только что ее наложил – уже потемневшая по краям от крови. Джейс был бос, он скинул ботинки, и пол там, где он стоял, был в пятнах крови, словно над ним рыдали алыми слезами. Клэри с щелчком положила стило на прикроватный столик.

– Джейс, – тихо сказала она.